— Да, с каждым разом мне удаётся узнавать о его прошлом всё больше и больше, и это настоящая победа для меня и для его дела, — я раскрываю правду, не заходя слишком далеко, даже если слова выливаются дрожащими и неуверенными.
Но, учитывая ослабленное состояние Дженны, я не думаю, что она заметит. Или, по крайней мере, я на это надеюсь.
— Молодец, моя маленькая шлюшка. Я знала, что ты можешь заставить его петь, как птичку, — хвалит она меня, ударяя своим бокалом текилы о мой, в результате чего несколько капель падают на пол. Затем, смеясь, она проглатывает его и издаёт радостный крик.
— Он заставил меня петь, как птичку, — бормочу я себе под нос, подражая ей.
Алкоголь обжигает мой язык и стекает вниз, как обжигающий поток лавы.
— Мне тоже нужно отлить, — бормочет она, поднимаясь с дивана и пошатываясь, направляясь в ванную.
— Ты собираешься спать здесь, верно, Джен? — Я выкрикиваю этот вопрос, ставя бокал на стол, затем откидываюсь назад, расставив ноги.
Я не хочу, чтобы Дженна уезжала. Несмотря на то, что я боюсь раскрывать больше информации о Деоне, я не хочу оставаться одна. Я боюсь того, что я могу натворить. Например, поехать обратно к Деону и заставить его трахать меня всю ночь.
— Конечно, я остаюсь. Что за вопросы ты мне задаёшь, Эбби? Ты так легко от меня не избавишься.
Тон Дженны слишком ясный. Похоже, она внезапно оправилась от употребления алкоголя. Или, может быть, у меня галлюцинации, потому что я вижу, как она спотыкается о свои ноги и чуть не падает на меня, разражаясь истерическим смехом по пути обратно в гостиную. Её веселье заражает меня, и я следую за ней, чувствуя, как у меня болит живот от радостных криков. Если меня сегодня убьёт не алкоголь, то от смеха у меня случится сердечный приступ.
— Нам нужно лечь спать. Уже больше одиннадцати, Джен, — хнычу я, как непослушный ребёнок.
— О, ты любительница повеселиться, Эбби, но я всё равно люблю тебя, — невнятно произносит она, оставляя на моём лбу поцелуй, пахнущий текилой и гордостью.
Глава 34
Эбигейл
Дать мне пощёчину или поблагодарить?
— Мистер Уайт, посмотрите на меня и сделайте глубокий вдох. Вот так. Давай сделаем это вместе. — Я с силой вдыхаю через нос и усиливаю выдох через рот, двигая руками в рамках примера.
Карие глаза пациента наполнены неподдельным ужасом, его рот искривлён в беззвучном крике. Вместо того чтобы смотреть на меня, он смотрит сквозь меня. Вцепившись руками в волосы, он качает головой и монотонно повторяет:
— Нет, нет, нет.
Мистер Уайт наконец-то признался, что его страх темноты проистекает из того факта, что его отец надевал пакет на голову ребёнка каждый раз, когда бил его. Ужасные переживания, которые пережил этот бедный мужчина, привели к развитию у него диссоциативного расстройства и глубокого посттравматического стрессового расстройства.
К сожалению, на этот раз я нахожу его в маниакальной фазе, представленной его шестилетним ребёнком — альтернативной личностью, который впервые подвергся насилию.
Я с трудом сглатываю, пытаясь сохранить спокойствие, но он вскакивает со стула и начинает судорожно ходить из одного конца комнаты в другой, заикаясь и хватаясь за голову. Чёрт, у него нервный срыв.
Поскольку Дэвид и Джереми заняты другим пациентом, мои возможности ограничены. Руди где-то заболел, и я, чёрт возьми, не знаю, где Джефф, другой запасной санитар. У нас слишком долго не хватало персонала. Несмотря на многочисленные жалобы и просьбы нанять больше медсестёр, администратор не ответил. Итак, я оказываюсь в сложных ситуациях, вынужденная справляться самостоятельно.
Обычно я справляюсь с ними словами и примерами, но на этот раз паника сокрушает пациента, заставляя его терять контроль. Я опускаю руку в карман своего лабораторного халата, где всегда держу наготове четыре шприца с транквилизатором, на всякий случай.
— Мистер Уайт, посмотрите на меня и повторяйте за мной: никто не может причинить мне боль. Я сильный и могу защитить себя, — говорю я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более успокаивающе, медленно поднимаясь и подходя к нему. Хотя я откупориваю один шприц, я прячу его в кармане.
И всё же, похоже, мои слова до него не доходят. Он просто продолжает ходить взад и вперёд по комнате, повторяя:
— Я не сумасшедший. Это действительно произошло. Я… Мой отец. Я не сумасшедший. Это действительно случилось…
— Мистер Уайт? — Я снова зову его, неуверенными шагами приближаясь. Чёрт, это будет нелегко.
Когда я нахожусь всего в шаге от него, он внезапно останавливается и смотрит на меня затуманенными глазами. Моё сердце замирает при виде его панического выражения, и я проглатываю комок напряжения в горле, чтобы мягко пробормотать:
— Никто не может причинить мне боль. Я сильный и могу себя защитить.
На этот раз он оглушает меня отчаянными криками, которые разрывают мои барабанные перепонки.