— Я понял, что что-то не так. Я чувствовал, что ты отдалилась, но не хотел копать слишком глубоко, думая, что это просто момент напряжённой работы. Но я ошибался. Я не ненавижу тебя, Эбби, но не могу сказать, что я не разочарован. Я думаю, ты понимаешь это, и я думаю, у тебя хватит ума просто уйти.
Его холодные слова ударили меня в грудь, как удар кулаком, сбив дыхание. Чёрт возьми, он что, выгоняет меня из своего дома? Не то чтобы я могла его винить.
— Конечно, я понимаю, — бормочу я, кивая.
Встав, он исчезает в коридоре, чтобы забрать моё пальто и сумочку, которые протягивает мне с напряжённым и холодным выражением лица. Никто из нас ничего не говорит, пока я надеваю пальто и иду к двери.
Однако, взявшись за ручку, я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него в последний раз.
— Это была бы отличная история, Эбби, — с сожалением бормочет он.
— Я знаю, Итан. Прости, — я бросаю на него сочувственный взгляд и переступаю порог, закрывая за собой дверь.
Прости, Итан. Любить меня слишком поздно. Теперь моё сердце принадлежит Деону.
Глава 32
Деон
Запиши то, что я тебе скажу
Когда Дэвид пришёл вчера утром, чтобы принести мне завтрак, он объявил, что Эбигейл перенесла наш сеанс на сегодня, и этот шаг показался мне раздражающим и разочаровывающим. Это было так, как будто она хотела установить дистанцию между нами после того, что произошло.
После самого интенсивного и замечательного секса, который у меня когда-либо был за всю мою жизнь, она посмела отказать мне в своём присутствии и в своём теле. Итак, теперь, когда она вот-вот приедет, я придумал миллион способов заставить её заплатить за то, что она отказала мне в том, что по праву принадлежит мне. То, что я сделал своим навсегда.
Но мне будет трудно трахнуть её снова. Я смотрю на красный индикатор камеры на потолке и тяжело вздыхаю. Эта грёбаная камера — мой ночной кошмар.
Эбигейл удалось удалить видеозапись со вчерашнего вечера, но я знаю, что она не сможет сделать это так легко в течение дня, когда другие сотрудники бродят по коридорам. И всегда есть шанс, что больница наймёт нового сотрудника службы безопасности для наблюдения за камерами.
Прежде чем я успеваю придумать другие способы трахнуть её без записи, я слышу, как замок на двери щёлкает и открывается.
Она медленно входит, прижимая блокнот к груди так крепко, что бумага сминается под её нервными пальцами. Я неторопливо поднимаюсь на ноги, позволяя своим скованным запястьям упасть передо мной, и смотрю на неё так пристально, что, хотя она избегает моего взгляда, я чувствую, как учащается её сердцебиение.
Мой взгляд блуждает по её телу, пожирая изгибы, заключённые в облегающее тёмно-зелёное платье. Даже лабораторный халат не может скрыть её твёрдые соски. Чёрт, она уже возбудилась. И не носила никакого нижнего белья. Молодец, Эбигейл. Ты усвоила правило.
— Доброе утро, маленький кролик. У тебя вчера был хороший день? — спрашиваю я, в моём тоне скрывается мрачный сарказм, пока я наблюдаю, как она садится на стул, стоящий передо мной.
Её океанские глаза наконец поднимаются на меня, в них вспыхивает похотливый огонь. Мой член твердеет, умоляюще упираясь в новые джинсы, которые она мне купила. Должен сказать, Эбигейл удалось идеально угадать мой размер. Она проницательный наблюдатель.
— Довольно хорошо, а ты? — Её голос слегка срывается, но губы поджимаются.
Она лжёт. Что-то случилось. Что-то не очень приятное.
— Не очень хорошо, поскольку я ожидал провести сеанс с тобой, как ты обещала. Я думаю, тебе нужно усвоить, что, когда ты даёшь своё слово, ты должна его держать, Эбигейл. Я найду способ научить тебя, и я уверен, что ты не совершишь ту же ошибку во второй раз.
Она морщится и громко сглатывает, напрягаясь и сжимая свои обнажённые бёдра вместе. Мой маленький кролик уже мокрый. Я чувствую её восхитительный аромат, витающий в воздухе.
Достав ручку из кармана лабораторного халата и положив большой блокнот на колени, она закрывает мне вид на свои ноги. Я сажусь, упираюсь локтями в колени и наклоняюсь к ней, пока не оказываюсь в нескольких дюймах от её лица. Аромат её цветов апельсина ошеломляет меня, напоминая о восхитительном вкусе её сладкой киски, и я почти перекатываю его на языке.
— Ты сегодня особенно тихая. Что случилось, Эбигейл? Волк откусил тебе язык? — Я поддразниваю её, приподнимая бровь.
Она закатывает глаза, фыркая на мои слова, и на её лице появляется румянец.
— Нет, Деон. Прошлой ночью я рассталась со своим парнем, но это не твоё дело.
Ревность закрадывается мне в кровь.
— Парень?
Её зрачки расширяются, и она покусывает нижнюю губу, дрожа от моего мрачного выражения лица.
Эбигейл моя. Моя, способная причинять боль и радовать. Моя — сводить с ума и помогать преодолеть травму. Моя, чтобы играть с ней и отдавать себя ей. Моя, чтобы ненавидеть и любить. Когда я выберусь отсюда, я найду этого ублюдка и убью его.