— Будь осторожна, маленький кролик. Я мог бы подумать, что ты больше не можешь обходиться без меня и ищешь убежища от внешнего мира в моих объятиях, — шепчет он.
Правдивость его слов поражает меня в грудь, как удар, и последствия моих действий заставляют нейроны взорваться в моём мозгу.
— Нет, Деон. Я-я сделала ошибку. Я-я не должна была приходить… Я-я не знаю что… Отпусти меня, — заикаюсь я. Я хотела бы сбежать, исчезнуть, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.
— Слишком поздно, Эбигейл. Я говорил тебе, что произойдёт, когда у меня больше не будет наручников.
Прежде чем мой мозг успевает осознать его слова, его рука сжимает мою шею так сильно, что у меня перехватывает дыхание, а глаза вылезают из орбит, когда раскалённый добела выброс адреналина и ужаса разливается по моим венам. Пока я в ужасе смотрю на него, мои руки тянутся к его рукам, царапая и оставляя красные полосы на его коже ногтями.
— Я всегда выполняю свои обещания, Эбигейл, — шипит он, ещё сильнее сжимая руку.
Мои ноги подгибаются, а зрение затуманивается от нехватки кислорода. Я открываю рот в бесполезной попытке наполнить лёгкие, но до моих ушей доносится только сдавленный вздох. Всё в моём мозгу отключается, и леденящая душу уверенность проникает в мои внутренности.
Он убивает меня.
Уголки моих глаз темнеют, и я отчаянно борюсь, пытаясь освободиться. Но эта борьба быстро становится изматывающей, поскольку бессознательность подкрадывается всё ближе, проникая в мои мышцы, мои нервы, мою кровь, поднимаясь к голове. Моё сердце замедляет свой ритм, отдаваясь баритоновым эхом в ушах.
Когда мои глаза закатываются к затылку, а тело обмякает, Деон внезапно расслабляется.
Содрогаясь в конвульсиях, я задыхаюсь и кашляю, слёзы текут по моим щекам, когда я снова царапаю его руку. Но прежде чем я успеваю проглотить достаточно кислорода, рот Деона накрывает мой.
Меня сотрясает ещё один шок, но на этот раз это чистое удовольствие.
Пальцы Деона снова сжимаются на моей шее, позволяя только струе воздуха достичь моих лёгких. Его тёплый и бархатистый язык скользит между моими губами, ища мои.
Я в ужасе расширяю глаза, пытаясь оттолкнуть его. Несмотря на то, что меня влечёт к нему, и моё тело реагирует на его прикосновения постыдно непристойным образом, я не могу позволить ему оскорблять меня. Я не могу позволить ему обладать мной. Я не могу позволить ему убить меня.
А может быть, да?
Собрав все оставшиеся у меня физические силы, я пытаюсь ударить его по яйцам, но Деон блокирует мои ноги, придавливая меня своим внушительным телом.
Я качаю головой, снова сопротивляясь, и моё сердце почти разрывается в груди. Но когда его язык находит мой и они соприкасаются, что-то в моём мозгу… щёлкает. Это тёмное, безумное желание ослепляет меня и овладевает каждой частичкой меня, разрушая мои рассуждения.
Стон удовольствия срывается с губ Деона, а из его груди вырывается глухое рычание. Наши языки начинают ласкать и изучать друг друга в танце, который перерастает в волнующее желание.
Его вкус уникален, сладкий с горьковатыми и острыми нотками, один из тех, что вызывают зависимость. Один из тех, что сводят с ума.
Я больше не могу сформулировать ни одной рациональной мысли. Я больше не в состоянии восстановить контроль над собой. Он полностью завладел мной. Над моим телом и над моим разумом.
По комнате разносится чмоканье наших губ, и поцелуй становится преступным. Деон пожирает меня с таким неистовством, гневом и похотью, что я чувствую себя почти парящей между нашими телами. Наша слюна сливается, и его губы посасывают, облизывают и покусывают мои, как будто он был голодным животным перед своей добычей после нескольких дней голодания. Как будто от этого зависят его жизнь и здравомыслие.
Резко контрастируя с истеричностью поцелуя, его свободная рука пламенным, медленным движением опускается к моей ключице, затем ниже. Он проводит пальцем по изгибу моей груди, останавливаясь на соске, который твердеет от его обжигающего, магнетического присутствия, умоляя, чтобы его съели.
На мне тёмно-синий свитер с U-образным вырезом, поэтому, когда Деон хватает край моего бюстгальтера и ткань пуловера и стягивает их вниз, он легко выставляет на обозрение мою правую грудь.
В его прикосновениях нет сладости, только леденящая, первобытная ярость.
Мне это чертовски нравится.
Он отрывается от моего рта, позволяя мне наконец вдохнуть кислород, который он высосал во время поцелуя, и его взгляд опускается на мой набухший розовый сосок, когда я задыхаюсь в такт сумасшедшему биению своего сердца.
— Чертовски идеально, — бормочет он, медленно облизывая нижнюю губу, как будто уже наслаждаясь моей кожей. Он проводит большим пальцем по этому напряжённому стержню, вызывая у меня хриплый стон. Мои глаза затрепещут от электрических разрядов, разлетающихся от его прикосновения. — Скажи мне, Эбигейл. Что бы ты хотела, чтобы эти опасные руки сделали с твоим телом?