Я до сих пор чувствую жгучие следы, оставленные хлыстом, которым Билл ударил меня сегодня утром в наказание за то, что я помог своей матери съесть тарелку хлопьев.
С паникой в животе я сжимаю губы, чтобы не издать ни звука, пока следую за ним через тонкую щель в шкафу, в котором прячусь. Я в ужасе смотрю на его дородную фигуру, седеющие волосы и округлые черты лица, блуждающие по маленькому, загромождённому пространству трейлера.
Хруст его шагов по газетам, разбитым стаканам и пустым пивным банкам отдаётся эхом в оглушительной тишине, как ужасающая и резкая музыка.
За низким столиком, заваленным ложками в белых пятнах и сигаретными окурками, я мельком замечаю неподвижное тело моей матери. Её рука болтается, шприц упал на пол. Её закрытые глаза и приоткрытые губы заставляют меня дрожать.
— Где ты, чёрт возьми, шляешься, Деон?! — Билл снова рычит.
Я напрягаюсь ещё больше, мои мышцы начинают сводить судороги. Я знаю, что он накажет меня за то, что я выбросил этот белый порошок. Торопясь выбросить всё до того, как Билл вернётся в дом, я оставил мусорное ведро открытым, и он заметил это, как только зашёл на кухню за пивом.
Я просто хотел помочь своей маме.
Я просто хотел, чтобы она перестала впадать в ту бессознательность, из-за которой она так долго спит. Я хотел, чтобы она снова стала той матерью, какой была, когда мне было пять. Я скучаю по её улыбкам и поцелуям. Я скучаю по той женщине, которой она была до того, как встретила Билла.
Билл — дьявол.
С тех пор, как он вошёл в нашу жизнь, ничто не изменилось по-прежнему. Каждый день — это ад на земле. Даже в восемь лет он терроризирует меня, особенно когда наказывает.
Он не хочет, чтобы я помогал своей маме. Он хочет позволить ей зачахнуть. Позволить ей умереть.
Её сальные локоны цвета воронова крыла падают ей на лицо, подчёркивая впалую бледность, и я не могу сдержать сдавленных рыданий при виде её снова в таком состоянии.
Тут же пожалев о том, что издал звук, я сильно прикусываю нижнюю губу.
Голова Билла поворачивается в сторону шкафа, его дьявольская ухмылка становится шире, когда он решительными шагами приближается ко мне.
— Я нашёл тебя, маленький засранец.
Мой желудок скручивает от паники. Мощные толчки сотрясают мой позвоночник, а сердце так сильно колотится в горле, что я захлёбываюсь отчаянным криком.
Я мёртв.
Дверцы шкафа распахиваются, серый свет проникает внутрь, обнажая моё укрытие.
— Нет, нет, п-пожалуйста, нет… Нет, пожалуйста, — умоляю я сквозь рыдания.
Он с силой хватает меня за волосы, отрывая от мебели. Я ахаю и спотыкаюсь о свои ноги. Раскалённые булавки впиваются мне в кожу головы, обжигая её, как лава.
— Я заставлю тебя заплатить, ублюдок. Ты научишься, блядь, не трогать вещи своей матери, сукин ты сын, — рычит он.
Я внезапно падаю вперёд, мои внутренности сжимаются, и я жестоко ударяюсь лицом о низкий чёрный столик, на котором осколки стекла от разбитой чаши сверкают, как звёзды на тёмном небе. Острый кончик вонзается в мою щёку и губы, заставляя меня вскрикнуть от боли.
Медный привкус крови обволакивает мой язык, когда мозолистая рука Билла ещё сильнее прижимает меня к жгучей поверхности. Другой рукой он яростно хватает край моих брюк, стаскивая их вниз, обнажая мою голую задницу. Холод комнаты обжигает мою кожу, когда ужас и паника пронзают мою грудь.
Металлический звон разрываемого кожаного ремня Билла заставляет меня вздрогнуть, но мои глаза способны смотреть только на размытые очертания белой кухни. Гром чёрного разрушительного урагана вот-вот поглотит меня. Удар молнии, готовый яростно ударить в мою душу.
— Теперь ты действительно заплачешь, маленький придурок. Давай посмотрим, научишься ли ты на этот раз держать свои грёбаные руки при себе, маленький кусок дерьма.
Ужас проникает в каждый атом моего существа, сжигая мой разум. И прежде чем я успеваю мельком увидеть его внушительную фигуру, стоящую на коленях позади меня, внезапная боль пронзает меня. Мой задыхающийся крик застревает у меня в горле, когда шок и агония замораживают меня.
Слёзы кристаллизуются на моих щеках. Моё тело окаменело, и всё вокруг остановилось. На несколько секунд я зависаю в тёмном подвешенном состоянии, затем под моим телом открывается пропасть, и я падаю, засасываемый в чёрную бездну в вечном падении.
Спуск в ад, из которого, я знаю, я никогда не смогу вернуться.
Я мёртв внутри, мёртв навсегда.
Я вздрагиваю и просыпаюсь, задыхаясь, весь в поту. Пытаясь успокоить своё бешено колотящееся сердце, я отгоняю эти душащие воспоминания.
Чёрт, прошло несколько месяцев с тех пор, как этот придурок стал преследовать меня в моих кошмарах.
Я боюсь, что это сумасшедшее место ударяет мне в голову, призывая моих тёмных демонов.