Эта девушка скрывает дикую сторону, первобытный ад, что-то порочно тёмное. Я это чувствую. Мне это нравится. Может быть, играть с ней будет даже веселее, чем я думал. Я люблю сложные задачи, а она преподносит мне их на блюдечке с голубой каёмочкой.
— Разве это не невероятно непрофессионально и глупо — сообщать мне о моих предполагаемых психических расстройствах? Я мог бы использовать их против тебя.
Её рука замирает, но она не осмеливается поднять глаза.
Продолжай так дразнить меня, малышка, и в следующий раз, когда я окажусь без наручников, я заставлю тебя горько пожалеть о том, что у тебя острый язычок.
У меня уже на уме столько способов заставить её умолять меня остановиться, что трёх месяцев взаперти здесь будет недостаточно, чтобы использовать их все.
— Расскажи мне о своём детстве. Какими были твои родители? Чем тебе нравилось заниматься в детстве? — Она поднимает глаза от бумаг, меняя тему разговора.
Хочет ли она скормить мне дешёвую психологическую чушь, расспрашивая о моём прошлом и моих травмах? Моё уважение к ней начинает стремительно падать.
— Какой позор… Мне начинал нравиться разговор, который мы вели. Я сохраняю за собой свободу больше не отвечать. — Я саркастически фыркаю.
Раздражённый блеск появляется в её взгляде.
— Это был не разговор, Деон. — Она раздражённо приподнимает бровь. — Это были провокации и колкости. Это не разговор. По крайней мере, не как у двух взрослых людей. Если ты хочешь вести себя как ребёнок, пожалуйста, продолжай. Но у меня нет целого дня, чтобы тратить его на то, чтобы слушать тебя.
Мои тёмные демоны проникают в мою кровь, превращая её в яд, и я раздражённо скриплю зубами.
— Если ты хочешь поговорить, я могу объяснить все способы, которыми я бы заставил замолчать твой хорошенький ротик. Например, сорвать эти промокшие трусики, засунуть их тебе в рот, заставить тебя подавиться ими. Или как я погрузил бы свой член до упора в твоё маленькое горлышко, заставляя тебя задыхаться от этого. Или как я бы задушил тебя, пока трахал бы до смерти. Итак, маленький кролик, что ты на это скажешь? Тебя устраивают такого рода разговоры? — шиплю я.
Мне нравится потрясённое и обезумевшее выражение лица Эбигейл, когда она застывает на своём стуле.
Затем, прикусив нижнюю губу, она снова берёт ручку.
— Я добавлю садистские черты к списку твоих личных качеств. Спасибо, Деон. Я вижу, что могу читать вас, несмотря на то, что подход неортодоксальный и непрофессиональный, — провокационно бросает она, снова начиная писать.
Ярость застилает мне зрение, а желудок сжимается от желания привести в исполнение угрозы, которые я только что ей сказал.
— Эбигейл… — рычу я от гнева.
— Деон.
То, как она произносит моё имя, почти как стон, разливается по моему телу, как поток лавы, стекающий мне в штаны. Подталкиваемый этим ощущением, я снова наклоняюсь к ней ближе.
Громко сглатывая от моей внезапной близости, она не может удержаться, чтобы не посмотреть на мои губы. Словно для того, чтобы запомнить мой вкус, она автоматически откусывает от своих.
Напряжение в комнате сгущается настолько, что атомы в воздухе лопаются, как потрескивающий огонь.
— Что вы чувствуете, когда убиваете своих жертв? Гордость? Обида? Удовольствие? — Её тон излучает иронию и очарование.
— Это ты намекаешь, что я убиваю людей. Я никогда не прикасался к другому человеку с каким-либо намерением, кроме как вырвать удовольствие из его горла, заставить его стонать и кричать почти до самой смерти, — полулежу я, сокращая расстояние между нашими лицами.
Аромат её цветов апельсина играет с моими чувствами, когда я касаюсь кончиком своего носа её носа, прикасаясь губами к её губам. Она могла бы отойти, восстановить дистанцию, но не делает этого.
Глядя на меня своими ангельски-голубыми глазами, в которых танцуют похоть, решимость и что-то более тёмное, она сосёт и перекатывает нижнюю губу между зубами, как будто это вишнёвый леденец.
— То есть ты хочешь сказать, что не знаешь о тех двадцати пяти мужчинах с отрубленными головами и изуродованными гениталиями? — насмехается она надо мной.
Эта женщина хочет прикоснуться к смерти и насладиться ею. Для меня будет большим удовольствием дать ей почувствовать, что её ждёт.
— Единственные гениталии, которые я знаю, — это гениталии женщин, которых я трахаю. Скажи мне, маленький кролик, испытывала ли ты когда-нибудь такой мощный оргазм, что у тебя начинались конвульсии? Настолько сильный, что сводит тебя с ума? Настолько волнующий, что заставляет тебя впадать в безумие? — Я царапаю её своим голосом.
Её тело дёргается, а челюсть отвисает от шока. Я пользуюсь её движением, чтобы просунуть свой язык в её приоткрытый рот, касаясь кончика её языка. Её сладкий вкус обволакивает моё нёбо, вырывая булькающий рык из моей груди. Она чертовски вкусная.