Спустя годы после того, как ушёл мой отец, моя мама наконец встретила другого мужчину, Фила. Он всегда был очень щедрым и добрым, отцом, которого у меня никогда не было, но мне было пятнадцать, когда он вошёл в нашу жизнь, и принять его было для меня довольно трудно. Однако, когда я увидела, какой счастливой он сделал мою маму, я перестала препятствовать ему и позволила ему войти в наш дом и в моё сердце, что даровало всем нам немного безмятежности.
— Я в порядке, мам. Я была очень занята на работе, и у меня не было времени позвонить тебе. Как у тебя дела? А как Фил?
Когда я объявила о своём желании работать психиатром в психиатрической больнице, у моей матери чуть не случился сердечный приступ. Она бесчисленное количество раз пыталась переубедить меня, говоря, что я сойду с ума вместе со своими пациентами, но я никогда не слушала. Но это означает, что сейчас, когда я иногда чувствую себя раздавленной темнотой того, что вижу и чувствую каждый день, я не могу признаться ей в этом. Она никогда не позволила бы мне дослушать до конца.
— Я в порядке, дорогая, и с Филом тоже всё в порядке. Итак, как продвигается работа? Были ли у тебя ещё какие-нибудь трудные пациенты? — спрашивает она, и в её тоне сквозит опасение.
Я избегаю подробно рассказывать ей о своей работе. Однажды я совершила огромную ошибку, рассказав, как пациент перерезал себе вены у меня на глазах после того, как разбил головой плитку в ванной в приступе шизофренического криза. Она так запаниковала, что неделями не переставала приставать ко мне, пытаясь убедить меня бросить свою профессию. С тех пор я не могла сказать ей ничего конкретного. Это просто шокировало бы и напугало её.
— Работа идёт хорошо. Взлёты и падения. У нас новый пациент, который прибыл вчера. — Я прикусываю язык, как только эти слова срываются с языка. Чёрт.
— О, так в чём же дело? Как ты думаешь, он может быть опасен для тебя? — с тревогой спрашивает она.
ДА.
— Нет, — вздыхаю я, пытаясь скрыть отсутствие уверенности.
— Ты уверена в том, что делаешь?
Нет.
— Да, — бормочу я.
— Хорошо, Эбби. Я больше ни о чём тебя не буду спрашивать. Я знаю, тебе не нравится говорить со мной о своей работе. В общем, я звонила узнать, как у тебя дела, и спросить о твоих планах на Рождество. Мы надеемся, что ты останешься с нами, дорогая.
Её восторженное приглашение застаёт меня врасплох. Работа в психиатрической больнице часто заставляет меня терять чувство времени. Но в данном случае моя мать, похоже, немного предвосхитила события.
— Хм, сейчас всё ещё начало октября. Я действительно не думала об этом, мам. Это зависит от того, сколько у меня рабочих смен. Мне нужно посмотреть, найдётся ли кто-нибудь, кто мог бы заменить меня. Мне нужно заботиться о новом пациенте в течение следующих трёх месяцев, поэтому я не знаю, смогу ли я освободиться.
— Конечно, милая. Я понимаю. Но попробуй посмотреть, сможешь ли ты освободиться хотя бы на Сочельник. Всё будет не так драматично, если ты оставишь этого пациента в покое на пару дней. Нет? — Я слышу, как она по-детски надувает губы в трубку. — Я не видела тебя шесть месяцев. Я скучаю по тебе.
Я закатываю глаза, тихо фыркая, и делаю ещё два глотка вина.
— Я посмотрю, что можно сделать, мам. Я дам тебе знать, хорошо? Мне пора идти. Мне нужно принять душ.
— Конечно, милая. Я буду ждать от тебя вестей. Просто расслабься. Скоро увидимся. Я люблю тебя, — сладко шепчет она.
— Я тоже люблю тебя, мама. Передай от меня привет Филу. Скоро увидимся.
Я вешаю трубку, усталость разливается по моим венам вместе с алкоголем. Допивая стакан одним глотком, я встаю и направляюсь в ванную.
— Я так рад снова видеть тебя, Эбби. Я скучал по тебе, — бормочет Итан с милой улыбкой на губах.
Мы сидим в уголке очень популярного итальянского ресторана Il Vicolo D'Oro за столиком при свечах. Приглушённый свет, джазовая музыка и тихое жужжание других людей создают интимную и тёплую атмосферу.
— Спасибо, Итан. Я тоже скучала по тебе, — лгу я, улыбаясь в ответ. Я не хочу вводить его в заблуждение, но он такой хороший парень, что я тоже не хочу его обижать. Избегая смотреть в его сверкающие голубые глаза, я перевожу своё внимание на меню.
— Как продвигается работа, Эбби? Были ли у тебя другие трудные случаи?
Моё сердце замирает при мысли об этих чёрных похотливых ямах, злобно уставившихся на меня. Схватив свой бокал вина, я делаю медленный глоток, выбрасывая этот образ из головы.
— Хорошо. Просто новый пациент, ничего сложного.
Чувство вины и стыда закрадывается в мою грудь из-за этой лжи. И воспоминание о тех горящих губах на моих.
— А ты? — быстро добавляю я, рассеивая это навязчивое присутствие в своём сознании. Последнее, чего я хочу, — это рассказывать Итану о Деоне. Это было бы всё равно что объяснять пятилетнему ребёнку квантовую физику. Слишком сложно и совершенно невозможно.
— Некоторые текущие судебные процессы требуют много работы, но всё идёт хорошо, — гордо говорит он, слегка вздёргивая подбородок.
— Я рада. — Я одариваю его нерешительной улыбкой.