Адреналин, разлившийся по венам, и сладкое чувство соперничества толкали ноги вперед. Полминуты — и я уверенно поравнялась с черной тенью.
Черт, должна признать, он правда очень быстрый!
Райс поразительно ловко выбирал траекторию, перепрыгивал корни деревьев и другие препятствия, ни разу на меня не взглянув.
Мне же приходилось тратить кучу сил, чтобы держать его в поле зрения и не убиться в труднопроходимой зоне леса. В более удачную погоду и на ровной местности я бы легко надрала ему задницу в беге, но сейчас горло сжимало от ледяного воздуха, который из-за гипервентиляции легких приходилось глотать ртом. Грудь сдавило. Голова закружилась. Я перешла на брюшное дыхание, согласовывая его ритм с шагами.
Мы с Райсом двигались синхронно, но я знала, что могу быстрее. Тело горело от желания обогнать его.
Я вложила все силы в движения рук и ног, вырываясь вперед.
Да, черт возьми!
Подошвы ботинок так быстро отрывались от снежного наста, что казалось — я парю над землей. Это был мой личный рекорд! Так быстро я никогда не бегала!
Мне показалось? Или…
Я скосила глаза.
Райс начал бежать по диагонали, сокращая расстояние между нами. Он все еще был немного позади, но стремительно настигал меня.
Я смотрела вбок, вперед, вбок, вперед. Лес мелькал белым смазанным пятном.
Дышать, дышать, дышать.
Дерево впереди. Черный силуэт сбоку. Дерево. Обогнуть. Снова черное пятно на периферии.
Быстрее, нужно быстрее!
Воздух кончался.
Ты сможешь!
Дерево. Тень надвигалась. Дерево. Тень. Дерево. Тень все ближе!
Быстрее!
— Стой!
Я не успела остановиться. Что-то впереди сделало это за меня. Последнее, что я увидела перед вспышкой боли, — белую пелену и черные ветви…
Где-то далеко кто-то звал меня, медленно доставая мою душу из затуманенного подсознания.
Пронзительная пульсация — первое, что я почувствовала, когда начала приходить в себя. Она разрывала голову, будто череп треснул пополам. Рука потянулась к источнику боли.
— Не трогай. — Мое запястье мягко схватили.
Я попыталась открыть глаза, но все было белым расплывчатым пятном, мир вращался, а в голове звенело.
Слишком громко. И слишком ярко.
Черт, как больно. Голова точно барабан, который сотрясается от удара.
Бам, бам, бам.
Дезориентация пугала. Я схватилась за что-то твердое и теплое.
— Не двигайся, — прозвучало через вакуум в ушах.
Почувствовав на лице горячие пальцы, я попыталась проморгать сильную пелену перед глазами, и сквозь мутное стекло увидела красивое, встревоженное лицо.
Моя рука снова метнулась к пульсации. Ее снова схватили.
На месте удара наверняка дыра и торчащий фарш из мозгов… Теплые ручейки текли по коже головы.
Больно… Как же больно… И холодно…
Мир внезапно закружился, и ощущение невесомости коснулось ног. В попытке удержаться я вцепилась во что-то влажное… Это шея?..
— Мокро…
Это сказала я? Я слышала собственный голос, но пошевелила ли я губами? Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд и скривилась. От натяжения кожи в зоне над виском раздался оглушительный выстрел боли.
— Агх! — застонав, я впилась пальцами в твердые мышцы.
— Простите, королева, — сухо отрезал знакомый голос.
Я ощутила покачивание от быстрых шагов.
Голова закружилась, сильная волна тошноты накатила на желудок. Белые точки, гораздо крупнее хлопьев снега, вспыхнули перед глазами, и мне показалось, что растрепанные волосы Райса усыпаны звездами.
Так красиво. Райс был красив. Его горло, перепачканное кровью, дергалось после бега. Он сжал челюсти, когда взглянул на меня безумными глазами, и его брови сильнее сошлись к переносице.
Я снова чувствовала сердце хищника под своей рукой. Сейчас оно билось гораздо быстрее, чем тогда. Что-то похожее на смешок вырвалось из моего горла. Это и правда было забавно — снова лес, снова снег и снова Райс, несущий меня на руках. И даже чертовы звезды снова загорелись в глазах при виде него.
Я попыталась расстегнуть молнию на его куртке, чтобы прижать ладонь к груди, и поняла, что не чувствую пальцев.
Почему я не могла их почувствовать? Почему мое горло рефлекторно сжалось от медного привкуса? Почему Райс побежал, сильно стискивая меня в руках?
Зрение пропало. Чернота подкрадывалась, вспыхивая кляксами перед глазами, как полуночный туман. Только это был не туман. Это было что-то другое.
Я думала, что голос Смерти — это вопящий рой зараженных, звук веревки, натянутой на балке под потолком, истошный плач двенадцатилетней девочки, тяжелое дыхание с ароматом цитруса в темноте. Но я ни на секунду не допускала мысли, что ее голос может быть гладким прикосновением бархата в надвигающейся вечной темноте, просящим меня не закрывать глаза. Откинув голову на плечо Смерти, я отключилась.
Глава 43