— Дикарка, нужно что-то делать в любом случае.
Нужно принять решение. Никто не сделает это за меня. Не в этот раз.
— Энтони, если я не права, она умрет!
— Она умрет в любом случае, если ты не скажешь, что нам делать! — хлестко выдал он.
Я прижала основания ладоней к глазам, сильно надавливая.
— Лиа, — позвал Энтони, впервые обратившись ко мне по имени.
— Кардиотоник, — выдохнула я облачко пара. — Попробуем поднять пульс.
Энтони вскочил и принялся рыскать в капсуле с медикаментами, пока я тряслась, глядя на Пейдж. Снежинки падали на ее застывшее лицо, а темные косы утопали в снегу. Я даже не заметила, как пошел снег…
Энтони уже набрал препарат в шприц и передал мне, принявшись раздевать Пейдж.
Моя рука затряслась, когда я поднесла иглу к вене. Мышцы отказались действовать.
— Давай.
— Я могу ошибаться.
— Коли.
— Я даже не знаю, сколько кубиков нужно ввести!
Мои глаза вновь нашли Райса. Его лицо не выражало ничего — он не знал, что было в шприце.
— Лиа, — подгонял меня Энтони.
Пожалуйста, помоги.
Умоляющий взгляд вперился в Райса. Сердце екнуло, когда темноволосый ангел показал пальцами одну букву — К.
Кардиотоник!
Я ввела в вену минимальное количество препарата и… ничего не произошло.
— Как быстро она должна прийти в себя? — напряженным тоном спросил Энтони.
Сразу же. Она должна была очнуться мгновенно.
У меня не было сил отвечать вслух.
Ничего не происходит. Ты ошиблась с диагнозом. Ты ввела не тот препарат!
Черт! Черт! Черт!
Я так пристально всматривалась в цифры пульса на часах, что все остальное начало расплываться перед глазами.
Мои руки покалывало от волнения, а сердце колотилось так быстро, что в какой-то момент грудь пронзила резкая боль. Прошла невыносимо долгая, тягучая минута, прежде чем цифры на часах Пейдж начали расти.
Я потрясенно выдохнула.
Пейдж приоткрыла глаза.
Глава 42
Все из моего отряда, кроме меня и Пейдж, прошли Испытание.
Сайлас и Рами справились лучше всех, заняв первое и второе места.
Сразу после Испытания Хартганнер предложил им пойти к нему в отряд, но Сайлас отказался, сказав, что без Каваны никуда не пойдет. Тогда Хартганнер отозвал свое предложение в отношении Рами и пригласил Скарлетт. Она согласилась. Теперь она будет тренироваться и выполнять задания бок о бок с главной мегерой академии — Хельгой Эмберли, чему я не завидовала.
Рами приняли в отряд Ксавье — новоиспеченного Мрачного командира, отделившегося от отряда Хартганнера и успевшего зарекомендовать себя как сильного бойца. А потом Рами удивил всех нас, замолвив словечко за Пэт. Ксавье предложил ей место, и она дала согласие, но, на мой взгляд, не до конца осознанное, из-за состояния Пейдж.
Она еще на втором этапе поняла, что с сестрой что-то не так, не увидев ее после Тоннеля, но надеялась на лучшее и завершила Испытание. К тому моменту, когда Пэт прошла первый этап, я, Энтони и Пейдж находились у входа в Тоннель Тлена. Если бы она увидела сестру при смерти, то не смогла бы продолжить Испытание, поэтому я попросила Энтони переместиться в более укромное место, раз уж нам нельзя было покинуть арену до окончания таймера.
Пэт узнала о состоянии сестры, стоя на площадке победителей наверху трибун, увидев Пейдж на носилках в автомобиле скорой помощи. Она не стала дожидаться вручения нашивок, согласилась на предложение Ксавье и поехала с нами в больницу. О вступлении в новый отряд она рассказала мне в коридоре перед реанимацией, пока мы ждали новостей о состоянии Пейдж. Энтони с нами не было. Он решил остаться на арене, чтобы поздравить своих — уже бывших — соотрядцев.
Спустя мучительные часы ожидания в больнице я узнала, что не совсем верно поставила диагноз. Казалось, проблема заключалась только в дыхательных путях, но при ударе Пейдж повредила шейные позвонки, из-за чего кровоснабжение мозга резко ухудшилось. Как сказал врач, если бы я не вколола кардиотоник, Пейдж бы точно погибла, так что я сделала все правильно. Однако врачам все равно пришлось ввести ее в искусственную кому из-за быстро падающих жизненных показателей. Этого можно было избежать благодаря своевременно оказанной помощи, а мы же прождали больше часа, пока медперсонал соизволил выполнить свою работу.
Не помня себя, я стала крушить мебель в коридоре больницы. Прикрученной к полу скамейке досталось сильнее всего: она испытала на себе несколько дюжин ударов ног, после чего была сброшена с третьего этажа, разбив стекло вдребезги. Больницу я покинула со скрученными за спиной руками в сопровождении законников.
Через два часа меня выпустили из изолятора, выписав штраф.