Неудивительно, что Бог отвернулся от меня. Я бы на его месте тоже отвернулась от такой лгуньи.
Мы с Пэт проницательно посмотрели друг на друга. Она — отдавая должное моей выдержке, позволявшей так откровенно врать, я — ее умению глубокомысленно кивать на очевидную ложь.
У Пэт потекли слезы. Лицо оставалось таким же, а мокрые ручейки все текли, текли и текли…
Мне хотелось сказать ей что-то из разряда «мне ужасно жаль, я тебя понимаю», но язык не поворачивался.
Одна из ключевых мыслей, к которой мне удалось прийти за последние годы, — люди не способны понять нас в нашей потере, равно как и мы не способны понять их в их потерях. Потому что все теряют что-то свое. Не просто «людей», а фрагменты жизни, кусочки себя, которые могли существовать лишь при условии существования другого человека. И всем нам хочется если не проснуться от страшного сна, то хотя бы просто разделить его с кем-то хоть на процент из ста.
Я уложила Пэт на матрас, заключая в крепкие объятия, которые прорвали ее внутреннюю плотину. Она разрыдалась в голос, пока я, как губка, впитывала ее боль.
Это все, на что я была способна.
***
На рассвете, не проронив ни слова, мы выползли из своей норы, чтобы отправиться к Пейдж. Ее должны были перевести из больницы в медблок сегодня утром.
На улице шел сильный снегопад. Слепящая белизна и крупные хлопья, медленно опускающиеся с неба, резали и без того раздраженные глаза.
Состояние Пейдж оказалось без изменений. Новый врач, как и вчерашний, не дал никаких надежд. Я проглотила ком в горле, глядя на тело, утыканное кучей трубок и капельниц. Смуглое лицо было бледным и изможденным, а голова и шея перевязаны толстым слоем бинта.
Мы провели в палате не больше получаса, после чего Пэт выпроводила меня, сказав, что у меня выдались трудные сутки и мне следует отдохнуть. Даже в таком состоянии она находила силы волноваться за других. Широта ее души поражала.
Я знала себя — измотанное тело не даст мне уснуть. Но еще я знала лучший способ снятия стресса.
Ноги привели меня в казарму, где спали пьяные девчонки, включая Скарлетт, пускающую слюни на подушку. Я быстро переоделась в беговую форму — обтягивающие серые штаны, термобелье, серую мембранную куртку и повязку на уши.
Лес встретил меня поразительной красотой, как из фильма, — деревья покрылись инеем, а пушистый снег звучно хрустел под ногами. Сделав быструю разминку, я побежала, выпуская белые облака пара.
Морозный воздух наполнил легкие, каждый вдох казался очищающим. Наконец получилось ощутить, как впервые за сутки сжатая пружина стала распрямляться. Мышцы налились кровью, на лбу выступила испарина. Разогретую кожу остужали крупные снежинки. В какой-то момент все проблемы показались не такими катастрофическими, появилась ясность.
Все будет хорошо. Пейдж обязательно поправится. Всего через три месяца пройдет следующее Испытание, я успешно пройду его и стану Мрачной.
Спустя двадцать минут пробежки в самой гуще леса, где другие бегуны еще не успели вытоптать дорожку, среди белой метели пронеслась черная тень. Испугавшись, что это волк или другой зверь, я замедлилась.
Оказалось — всего лишь командир Райс. Впрочем, от предположения о звере было недалеко.
Не знала, что он тоже бегает. Ни разу не встречала его здесь, видимо, потому что никогда не выходила на пробежку в такую рань.
В черной куртке и штанах он мчался между деревьями довольно далеко. Когда его силуэт начал исчезать в белоснежной пурге, внезапный внутренний порыв заставил меня побежать в более быстром темпе. Конечно, не с целью догнать, а просто поравняться с ним. Я быстро настигла Райса и стала двигаться параллельно, выдерживая ритм его шагов, чтобы не отставать. Учитывая его скорость, которая была гораздо выше моей, это было не так-то просто сделать.
Мой кивок головы он проигнорировал. Тогда я помахала ладонью. Снова игнор.
Я была уверена, что он заметил меня, поэтому мог хоть ради приличия поздороваться. Никакого спортивного поведения и манер. Надменный придурок!
Это было уже не просто проявление грубости, а настоящее хамство!
Проснувшаяся злость мгновенно сбила мне дыхание.
Спокойно. Эмоции во время бега только забирают силы. Дыши.
Несколько глубоких вдохов остудили голову, освобождая пространство для ясности ума.
Пошел он к черту!
Я стиснула зубы и вырвалась вперед, обходя одно дерево за другим, оставляя Райса позади, но через пару секунд краем глаза снова заметила черный силуэт. Кажется, он тоже увеличил скорость.
Мы неслись сквозь снег на значительном расстоянии друг от друга. Из-за быстрого темпа хлопья колко врезались в лицо, застилая взор.
Глупый порыв подстегнул меня ускориться.
Я снова обогнала Райса. В груди взорвался азарт, когда я заметила, что он побежал быстрее, мгновенно вырываясь вперед.
Он бежал со мной наперегонки!