Тихо закрыв дверь, я несколько секунд разглядывала узор древесины на ней, почесывая корочку раны на лбу. Мы с Лиамом так ни разу и не познали волшебства первого пробуждения вдвоем. И никогда не познаем…
Меня вдруг потрясло осознание, что я не могу отобрать у Скарлетт не только утро, но и всю ее жизнь. А именно это и произойдет, если я расскажу ей, что узнала.
Она находилась в месте, куда давно мечтала попасть, рядом с ней были прекрасный парень и лучшая подруга, а впереди — осуществление большой мечты: стать Тенью. Как сказать ей, что Армори выстроена на загубленных судьбах женщин? Что деньги, на которые мы здесь живем, зарплаты всех рядовых, командиров и руководителей — все это отчасти существует за счет Ластхевена и оплачивается человеческими жизнями?
Я не могла так с ней поступить. В конце концов — это не ее война, а моя.
Пришлось вернуться в казарму, смотрящую на меня десятком опустевших кроватей. Медленно опустившись на свой матрас, я поставила рюкзак на пол рядом, закусив дрожащую губу.
Восемь девушек сопели, не подозревая, какой ужас творится в стенах академии. Еще шестеро находились в медблоке после травм, полученных на Испытании.
Наблюдая за сонным царством в угрюмой серости утра, я неподвижно сидела и размышляла, с кем могу поделиться ошарашивающей новостью.
С Энтони?
Он только что лишился из-за меня Мрачного грейда. Неужели обрушить на него еще и это? Нет…
С Пэт?
Она только что перенесла потрясение из-за Пейдж.
Рами?
Он должен сейчас поддерживать Пэт, а не решать проблемы вселенского масштаба…
Сайлас?
Я не поставлю его в положение, в котором ему придется обманывать Скарлетт.
Оставался только Бес.
Кто еще? Стоит ли рассказать генералу? Но что, если он в связке с Хельмом и Райсом… Я понятия не имела, насколько широки их вонючие сети.
Кому-то из командиров?
Дебора Лурдес была похожа на человека принципов и морали. Нужно будет посоветоваться с Бесом и, может быть, поделиться с ней.
Я вздрогнула от звона девяти будильников с одинаковой мелодией.
Не дожидаясь, пока девочки заметят мое разбитое состояние и примутся задавать вопросы обо мне и Пейдж, я покинула казарму.
***
Наступил апрель.
Я так никому и не рассказала. Собиралась поделиться с Бесом, но потом увидела, как он впервые за долгое время улыбается, разговаривая во время завтрака с Амандой и Кейко — красноволосым парнем с дредами из его отряда. Никогда прежде Бес не выглядел таким довольным. Осознав, что у него все налаживается, я ощутила, как глаза наполняются влагой.
Стало очевидно — ему нельзя портить жизнь дополнительными тяготами. Он уже достаточно помог мне во время контрабандной деятельности и трехмесячного выживания в лесу. С него хватит.
Почувствовав мое внимание, Бес перевел на меня взгляд и улыбнулся, поджав губы, после чего взял булочку в упаковке и кинул мне. Я поймала ее левой рукой и подняла брови.
— Невозможно смотреть на твой голодный взгляд, — показал он и отхлебнул сок.
Ох, Бес, мой взгляд такой не из-за еды…
Благодарно кивнув, я раскрыла упаковку и стала отщипывать маленькие кусочки сдобы, закидывая их в рот и наблюдая за друзьями.
Пэт и Рами разговаривали с Рафаэлем Ксавье. Их командир был странным — его лицо не выражало никаких эмоций во время беседы: вечно нахмуренные брови, крючковатый нос и непропорционально выступающая челюсть на белом лице оставались неподвижными. Черные глаза также не выражали ничего. Откровенно говоря, он был не менее жутким, чем Ртуть, с которым у ребят не шибко складывались отношения. Белла Мерфи, Тленная из второго потока, почти прилипла к боку Пэт, стараясь сидеть как можно дальше от Ртути.
В целом, по словам Пэт, тренировки проходили неплохо. Ртуть не выкидывал фокусов, однако я неустанно предупреждала ее быть начеку и не доверять ему свою жизнь. К счастью, ей было на кого опереться. Рами, хоть и не демонстрировал Пэт ярких чувств на публике, но сейчас ласково поглаживал кончики ее пальцев под столом, отчего высокие смуглые скулы покрылись румянцем.
У Скарлетт все было превосходно. Они не подружились с Хельгой, но держали уважительную дистанцию, особенно после того, как Скарлетт отмутузила ее на спарринге, пообещав, что, если она еще раз тронет меня, то на первой же вылазке за периметр ее костлявое тело пойдет на корм Люминофору. Рассказывая мне об этом по строжайшему секрету, Сайлас сиял, точно полярная звезда.
Казалось, у всех все налаживается, кроме меня и Пейдж. Две недели назад ее перевели в Ластхевен, где медицина стояла на уровень выше. Однако пока никаких положительных новостей из госпиталя не приходило.