В академии я встретилась с бывшим отрядом. Сидя в библиотеке, Рами ошарашил нас новостью: Ксавье пригласил в свой отряд Ртуть. Пэт была в отчаянии. Я уговаривала ее отказаться от предложения Ксавье и дождаться зачисления в другой отряд, на что Рами чересчур эмоционально отреагировал, прокричав, что в таком случае Пэт определят в самый слабый из отрядов, где ей будут грозить низкопробные задания вроде сжигания трупов зараженных. У Пэт не было сил спорить. Она просто смирилась с положением вещей.
Бес после Испытания сам попросился к Деборе Лурдес, и его взяли, а второе свободное место отдали Аманде Райс.
Таким образом, все мои друзья оказались в отрядах у лучших командиров академии. Только я сидела разбитая и чувствовала себя полной неудачницей. Энтони, вероятно, ощущал себя так же. Нужно найти его и поговорить.
Кроме нас, Испытание не прошли сорок пять участников, одиннадцать из которых погибли. Вопиющая цифра! Большинство умерли на втором этапе, названном Куполом Пыли. Слухи подтвердились — руководство в очередной раз превзошло себя, впервые за историю Испытания использовав настоящих зараженных. Видимо, произошедшая бойня на Турнире пришлась руководству по вкусу.
Ребята пояснили, что Люминофоры под Куполом были относительно безопасны, их накачали каким-то подавителем — новой разработкой Ластхевена, из-за которой укусы и царапины не могли заразить Пылью. Вот только силу и агрессию этот подавитель не снижал, поэтому Люминофоры по-прежнему могли с легкостью убить, что и произошло: из одиннадцати погибших восемь умерли на этом этапе, еще один человек погиб в Тоннеле Тлена, двое оставшихся разбились, сорвавшись со Скалы.
Уверена, каждый из нас надеялся, что Пейдж не станет двенадцатой в статистике смертей.
Ребята пели мне дифирамбы за ее «спасение», и это вызывало во мне только стыд. Какое же это спасение, если она в коме и вряд ли когда-нибудь станет прежней? Врачи не сказали вслух, но я прекрасно знала, чем заканчивались травмы позвонков и кислородное голодание. Даже если Пейдж очнется, она навсегда останется овощем. Я не говорила этого Пэт и никогда не скажу, но чудеса случаются, и, может, они затронут Пейдж.
Утопая в кресле и тяжелых думах, я разглядывала секторные повязки в руках друзей. Скарлетт точно должна была попасть в сектор Крови, но она сидела с белой повязкой сектора Тумана, как и Бес. Сайлас и Рами перебирали в руках красные повязки сектора Крови, Пэт нещадно теребила серую ленту, подтверждающую ее принадлежность к сектору Стали.
Я почесала плечо, где могли бы быть повязка и новая нашивка. Пришлось крепко сжать зубы и сдавить обивку подлокотников ногтями, чтобы не сорваться и снова не психануть.
После пережитого стресса сил остаться с друзьями праздновать их переход на новый грейд не осталось. Хотя это сложно было назвать празднованием. Все были опечалены состоянием Пейдж, поэтому никто не вышел за территорию академии и не надрался в хлам в баре «Полуночник». Ребята решили остаться в библиотеке и распить украденные Бесом бутылки бурбона.
Мы с Пэт ушли на склад и провели там весь вечер и всю ночь, лежа на матрасе, который служил мне постелью на протяжении долгих недель. Пэт тихо плакала, уткнувшись мне в плечо, пока я гладила ее по волосам.
Эта ночь напомнила мне, как Скарлетт утешала меня почти сутки после смерти мамы. Пейдж не погибла, но в воздухе витало то же ощущение смерти. Оно душило. Смердело. Вгрызалось в горло. Мое сердце разрывалось от рыданий Пэт. Глаза уже воспалились настолько, что не могли больше испускать влагу. Это была моя неприятная особенность с самого детства — я начинала плакать, когда рядом кто-то лил слезы счастья или горя.
Пэт была неестественно бледной. Хрупкой. Она больше не старалась держаться собранно, оказавшись наедине со мной. Из каждой ее поры сочились горе и бессилие. Ее тело дрожало, не переставая, а из глаз бесконечным потоком текли слезы.
В середине ночи она ошарашила меня просьбой помолиться. Выяснилось, что в Ватерфолле Пэт возглавляла христианскую молодежную группу. В детстве я тоже ходила в это объединение, но не помню, почему перестала.
Даже не думая спорить, я встала вместе с ней на колени рядом с матрасом и сложила пальцы в замок. В последний раз я молилась Господу, когда изнасиловали Ру.
Пэт пламенно зашептала:
— Господи, милостью Твоей, помоги рабе Твоей Пейдж Аддамс, даруй ей исцеленье…
Мне казалось кощунством просить Бога о спасении, ведь я давно в него не верила, поэтому мысленно обратилась к той, что уже помогла мне, когда Бес был при смерти.
Я снова заговорила с матерью.
Не прошло и десяти минут, как Пэт вдруг выдернула меня из мольбы неожиданным вопросом:
— Она же поправится, да?
— Конечно, поправится, — уверенно соврала я, глядя в лицо, покрытое красными пятнами.
Еще несколько секунд я пристально смотрела в глаза Пэт, как бы подтверждая правдивость слов.
— Ты ведь изучала медицину, ты знаешь, что происходит с людьми после таких травм, да?
Я медленно кивнула.
— Ты бы сказала мне правду, если бы шанса на выздоровление не было, да? — в ее голосе звучали отчаяние и надежда.
— Я бы тебе сказала. — Ложь легко соскользнула с моего языка.