Чтобы успокоиться, мне потребовалось полчаса. После я выскочила из кровати с твердым намерением освободить голову, иначе сойду с ума, но перед этим я осторожно отодвинула штору и выглянула на улицу. Дом Болдуинов стоял мирно спящим, будто имел на это право, когда на его заднем дворе произошло такое.
А вдруг они ее убили?
Эта мысль только сейчас пришла мне в голову.
Я отшатнулась от окна, схватившись за грудь.
Нет! Конечно, Ру не мертва! Если бы с ней что-то случилось, Надин бы разбудила меня еще вчера… Я бы услышала сирены машин безопасников… Услышала бы, правда?
Я снова заглянула за штору.
Окно Ру на втором этаже смотрело на меня серой пустотой, как вдруг мне показалось, что в глубине комнаты что-то промелькнуло. Я сглотнула и напрягла глаза. Простояв так несколько минут и не увидев ничего, что могло бы рассказать о состоянии Ру, я на цыпочках прошла в ванную, умылась, надела кроссовки и спортивный костюм.
Стоило мне открыть входную дверь, как из комнаты выплыла Надин, сонно потирая глаза. По утрам она не ходила, а словно парила над полом.
— Ты куда?
— На пробежку, — сжав дверную ручку, тихо ответила я и выжидательно уставилась на нее.
— И давно ты бегаешь? — удивилась ба, не сказав дурных вестей.
Ну вот. Ру не мертва.
— Сейчас иду в первый раз.
— У тебя все нормально? — Надин озабоченно вгляделась в мое лицо, теребя маленький крестик на шее. — Что-то произошло? Тебя кто-то обидел?
— Нет! — сказав это слишком резко, я быстро исправилась и уже с более спокойной интонацией произнесла: — Никто меня не обижал… Я… Я просто… — мои пальцы потерли висок, затем шею. Осознав, что беспокойная рука выдает меня с потрохами, я резко опустила ее. — Просто решила попробовать побегать.
Надин долго и изучающе смотрела на меня, после чего поежилась от сквозняка и запахнула полы кимоно.
— Ты не замерзнешь?
— Нет, — закатив глаза, я ретировалась из дома.
Утро встретило слепящим белым светом. Он рассекал горизонт, как раскаленное лезвие, и врезался в мои воспаленные глаза. Я шагнула с крыльца. Ветер тут же ударил в лицо, будто предупреждал, останавливал от намерения посмотреть в сторону сарая.
Я послушно держала взгляд перед собой, наблюдая за Э́раном — моим соседом и учителем Скарлетт по тайскому боксу. Уже много лет он начинал свое утро одинаково — с подтягиваний на турниках, установленных сбоку его дома. Встретившись с ним взглядом, я вежливо кивнула ему и побежала прочь, не хотела застать еще кого-то из соседей.
В носу щипало от прохладного воздуха, голову сжимали тиски боли, но я продолжала бежать вдоль нашей длинной улицы с ровными рядами кленов. Их ветви были усыпаны бледно-зелеными сережками. Хрупкие, почти прозрачные, они дрожали от порывов ветра. Асфальт местами потемнел после ночного дождя, но обыкновенно встречал спешащих на работу ранних пташек.
Когда легкие уже грозились разорваться, я повернула назад, к дому. Облизала шершавым языком обкусанные губы и сконцентрировалась на ногах. Нужно переставлять ноги.
В голову то и дело врывались мысли о Ру. Тогда я бежала быстрее, будто пыталась обогнать их и оставить далеко-далеко позади. Я начала третий подход счета до тысячи. Один шаг, два, три, четыре…
Завернув за угол, я запнулась о собственные кроссовки и чуть не рухнула лицом на асфальт. Ноги чудом удержали меня в вертикальном положении.
На другой стороне улицы шли два безопасника в неизменной коричневой форме. Не те, кого я видела вчера, но ужас все равно сковал меня свинцовыми цепями. К счастью, они шли ко мне спиной, поэтому внимания на меня не обратили.
Резко развернувшись, не своими ногами я побежала в другой переулок. Не своими легкими я сделала вдох.
Вот бы можно было убежать на край земли, чтобы никогда не встречаться ни с одним безопасником. Мне даже пришла в голову мысль: не уйти ли из Слоуна через тоннели?
Нет. Надин этого не переживет…
Быстро отбросив глупую идею, я продолжила считать.
Спустя шесть тысяч шагов показался наш дом. Солнце уже начало пригревать, и его свет, отражаясь от бежевой облицовки, слепил глаза. Я снова заставила себя не смотреть в сторону участка Болдуинов и быстро вбежала на крыльцо, отчего музыка ветра пронзительно звякнула.
Пробежка помогла лишь отчасти. Я стояла под теплыми струями воды. Они ударяли по разгоряченному телу, а мысли все лезли и лезли. На душе скребли кошки, стыд просачивался в каждую клеточку тела, и я не знала, как его выгнать… Из горла вышел глухой всхлип. Я моментально зажала рот рукой, чтобы меня не услышала Надин, собиравшаяся на работу. Я села на корточки и попыталась продышаться через рот, но беззвучные рыдания все равно вырывались из глубины моей гнилой души.
— Львенок, ты долго? Мне нужно в ванную! — крикнула Надин.
Я вскочила, проглотила удушающий ком и ответила старательно-ровным голосом:
— Еще пять минут!