» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 11 из 208 Настройки

Мать быстро наклонилась и беспощадным движением выдернула осколок. Я снова закричала. Кровь из носа полилась с удвоенной силой.

— Обопрись на меня, — она встала и взяла меня под локоть. Мы заковыляли по коридору, пока я все всхлипывала и не могла разобрать дороги под ногами. Крупные капли крови срывались с локтей и разбивались о паркет. Я не чувствовала, с какой силой лился фонтан из носа, все мысли занимала адски пульсирующая боль в ноге.

— Прекрати плакать, нужно остановить кровь!

Наклонив меня над ванной, мать умыла лицо холодной водой, намочила полотенце и прижала к моему носу. Затем взяла мою руку и положила ее поверх мокрой ткани.

— Держи!

Перед глазами все расплывалось.

Раскрыв рот, я пыталась втянуть воздух в легкие, пока зрение, помутневшее после удара, постепенно прояснялось.

Я заметила, что осталась в ванной одна, пока мать не вернулась с пакетом замороженных овощей, обернутым в полотенце, и не приложила его к моему лицу.

— Дай сюда ногу.

Сказав это, она сама села на корточки и положила мою ступню себе на колени.

— Порез неглубокий. Все будет нормально, — левой рукой она потянулась к шкафчику и вытащила аптечку. Обработав рану изящными руками с выступающими костяшками, мать крепко обмотала мою ступню бинтом. От боли мне показалось, что ребра вот-вот сложатся внутрь.

— Пока посиди так, пусть кровь остановится, потом помойся и замотай по новой. — Она положила бутылек с дезинфектором и бинт на край раковины.

Я лишь послушно кивнула.

Мы молчали целую вечность. Я сидела на бортике ванны, с подтаявшим пакетом в околевших руках, по которым стекали красные струйки, расплываясь акварельными разводами. Мать стояла напротив, привалившись к закрытой двери. Все это время мы не смотрели друг другу в глаза.

Она не всегда была такой. Лет до пяти я помню ее лучистой и светлой, как яркое солнце. А после — что-то случилось, будто ее забрала черная туча. Или в нее правда кто-то вселился. Я до сих пор иногда ощущаю щемящую тоску по той мамочке, которая пекла по выходным сладкие и мясные пироги, учила меня ездить на велосипеде и наряжала в платья с пышными оборками, разрешая носить их даже вне праздников.

Тогда она была исключительно «мамочка», никак не «мама» и тем более не «мать».

Я почувствовала что-то неладное, когда мамочка не испекла пирог на мой шестой день рождения, а проспала до полудня. Надин пришлось срочно купить замороженный пирог с вишней, чтобы успеть к моему пробуждению. По вкусу пирог был совсем не похож на мамин, но я все равно его съела и даже виду не подала, что обнаружила подмену.

После того дня за пироги взялась Надин. Теперь каждую субботу, без исключений, мы завтракали новым шедевром из песочного теста. Но вначале все было иначе. Первые пироги у ба выходили откровенно несъедобными: то подгорали, то сахара оказывалось слишком много, то тесто не схватывалось. Затем у Надин стало получаться даже лучше, чем у мамы. У нее вообще все получалось лучше, чем у мамы. Даже быть мамой.

Сколько сладко-соленых слез было пролито по «мамочке» и неудавшимся пирогам. Знала бы я, что еще больше слез будет пролито по «матери», но уже горьких, часто с металлическим привкусом во рту, — не тратила бы их попусту. Мне хотелось бы больше никогда не плакать из-за нее. Но я не могла. Днем мне часто удавалось сдерживаться, но по ночам плотину прорывало, и неудержимые потоки боли впитывала моя подушка, выслушивая раз за разом один и тот же вопрос: «За что она так со мной? Ну за что?»

Прочистив горло и проглотив противный медный привкус, я убрала полотенце и проверила — кровь больше не текла. Мать встала, забрала все из рук и молча вышла.

Стоило двери захлопнуться с той стороны, как что-то невидимое, но невыносимо тяжелое, рухнуло с плеч, а в центре груди расслабилась привычно натянутая пружина.

Выждав немного, я аккуратно встала, стараясь не наступать на травмированную ногу, и посмотрелась в зеркало. Опухшее лицо было в крови, глаза заплывшие, с лопнувшими капиллярами, на голову будто кто-то наблевал. Разило от меня соответствующе — просто отвратительно. Мне сильно захотелось плакать. Но страх, что кровь опять польется ручьем, оказался сильнее душевных терзаний. Нужно успокоиться. Слегка присев, чтобы не наклоняться вперед, я стянула штаны, и на плитку со звоном упал медальон. Даже не заметила, как в тоннеле машинально положила его в карман. Опустившись на корточки, я подняла теплый металл. Глаз Тени смотрел прямо на меня. Я провела по нему окровавленным пальцем — то ли, чтобы его закрыть и он не пялился на меня, то ли, наоборот, чтобы улучшить ему обзор.

Почему-то вспомнился старый детский стишок, который давным-давно бубнила себе под нос Скарлетт:

Ночь стучится в каждый дом,

Шепчет: спать пора всем в нем,

Пыль вихрится за стеной,

Хочет утащить с собой.

Тень прогонит ее прочь,

Но ты должен ей помочь:

Глазки быстро закрывай

И до десяти считай.

На десятый счет замри

И лежи так до зари.