Толпа загудела недовольным хором:
— Эй, вернись!
— Что за черт!
А я осталась напротив двух разъяренных мордоворотов. Первый, незнакомый мне парень, быстро нырнул в толпу, буркнув себе под нос, что он не бьет девчонок. Второго я уже хорошо знала. Психопат по прозвищу Ртуть. Когда ему было десять, Слоун потрясла история с нападением на брата Ру. Дерек (настоящее имя Ртути) стащил из кабинета химии ртутный градусник. Дерек разбил его и заставил Рами проглотить шарики ртути, чтобы повеселиться.
Рами скрывал химическое отравление целые сутки. В итоге у него начались судороги, и он упал в обморок. Семья Болдуинов не находила себе покоя, пока врачи не сказали, что Рами ничего не угрожает. После выписки из больницы он несколько недель восстанавливался от тремора и поражения почек. Ру тяжело перенесла сначала страх за жизнь брата, а затем и всеобщее внимание к ее семье в школе.
В народе Дереку быстро дали прозвище Ртуть. Его так и не наказали, потому что Рами наврал безопасникам, мол, он сам проглотил ртуть. Почему? Даже Ру не знала. Мы предполагали, что Дерек запугал Рами, а может, чем-то шантажировал.
Теперь, спустя пару лет, жестокий психопат, который пытался отравить человека и регулярно устраивал нападения на других ребят из школы, стоял передо мной с перекошенным от гнева лицом.
— Ты че, сучка, охренела? — прошипел он и двинулся в мою сторону.
Я в ужасе стала пятиться.
Дерек подлетел ко мне и обжег скулу хлесткой пощечиной. От удара щека внутри порвалась о зубы, и металлический вкус крови осел на языке.
Я отшатнулась, рюкзак соскользнул с плеча.
В толпе завизжали девчонки, а парни охнули. Но никто не помешал Ртути нанести следующий удар — на сей раз кулаком. Я не успела закрыть лицо, как адская вспышка боли взорвалась в губе. Тело согнулось пополам.
— Разошлись! — крикнул кто-то басистым тоном.
Ртуть пнул меня в живот, и я рухнула на землю. Мелкие камни распороли ладони и колени, с лица на ярко-зеленую траву сорвались капли крови. Но то было не самое худшее. Моя юбка предательски задралась, демонстрируя всей школе трусы.
Раздался смех.
Вспыхнув от стыда, я быстро одернула подол и посмотрела наверх. Ртуть медленно надвигался с жутким блеском в серых глазах.
— А ну, отошел! — грянул знакомый голос, который Ртуть проигнорировал. — Отойди, кому говорят!
Покрасневший учитель физики с пульсирующей веной на лбу схватил Ртуть за воротник и оттащил назад.
Толпа разочарованно загудела.
— Разошлись! Устроили тут!
Я быстро поднялась с земли, держась трясущейся рукой за бешено колотящееся сердце. После рука спустилась ниже, к медальону, скрытому белой рубашкой. Мгновение — и мои кисти уже сжимали лямку рюкзака, а ноги уносили меня прочь от школы. Каждые пару секунд меня передергивало, словно от удара током.
Не помня себя, я дошла до дома. У Надин едва не случился сердечный приступ, когда я в крови переступила порог прихожей.
Отойдя от шока и объяснив ей произошедшее, я пошла в контратаку, выпытывая всю информацию про ее болезнь. Оказалось, первые симптомы начались прошлым летом. Она вдруг стала забывать самые элементарные вещи, вроде своего имени или возраста. Также ее частенько «не слушались руки». Я вспомнила, как Надин чаще стала что-то ронять, особенно во время готовки. К моему облегчению, она все-таки принимала таблетки, которые бесплатно выдавали в больнице. Но Надин так странно стушевалась, говоря об этом, что я мгновенно поняла — что-то не так. Спустя несколько минут настойчивых вопросов она все же призналась: бесплатно выдавали только слабодействующие таблетки, а качественные нейростабилизаторы стоили огромных денег.
Моему возмущению не было предела! Как город, который производит все лекарства для Континента, не может обеспечить своего жителя необходимым препаратом?!
Надин долго объясняла мне бюрократические нюансы, но мне не было до них дела! Моей ба нужны были лекарства, и все тут! Я успокоилась, когда она заверила меня, что мать пообещала купить качественные нейростабилизаторы, после чего мы долго сидели за кухонным столом в тишине. Надин периодически тяжело вздыхала, а я теребила медальон, вытащив его из-под рубашки, и мысленно сокрушалась:
«Ну почему заболела именно Надин? Почему не заболела она?..»
***
— Сказали, ты влетела туда, как ненормальная! — Скарлетт трясла руками, изображая меня. — С разбега, бам, и кулаком по спине!
Мы сидели у окна в моей комнате после долгого разговора о Надин. Вечернее солнце окрашивало стены в оранжевый. Я молчала и ковыряла ногтем подоконник.
Скарлетт провалилась глубже в мое любимое фисташковое велюровое кресло, сверкнув воинственным блеском в глазах.
— Я этому уроду башню снесу!
— Скар, не надо.
— Как это «не надо»? Это не обсуждается, Ли. Ему конец!
Я нервно улыбнулась и через миг втянула воздух от вспыхнувшей боли в разбитой губе.