– Лора! – прокашлявшись, окликнул её Годрик. 

Малышка встрепенулась и тут же вскочила на ноги, словно испуганный зверёк. Округлила свои удивительно-светлые глаза и позволила нескольким камушкам с тихим шорохом выпорхнуть из раскрытых ладоней. 

– Так, только не наступи! – предостерегла я, делая к ней шаг. – Ты ведь поранишься…

Лора замерла, а затем будто виновато опустила голову, да так и стояла, рассматривая разноцветные осколки у своих ног, пока я не подошла. 

– Ты почему здесь? Всё хорошо? – присев рядом с ней так, чтобы глаза наши оказались на одном уровне, тихо спросила я, осторожно убирая с её лба прядку мягкий волос.

Она подняла взгляд и неопределённо повела плечиком.

– Здесь я никому не мешаю. Дверь открыть очень сложно, у меня не хватает сил выдвинуть засов. А ночью меня…

Она собралась что-то сказать, указывая в сторону стены, в которую был вбит крюк, а под ним лежало несколько матрасов, но Годрик перебил:

– Не неси чепухи! Аделин и без того остаться думает из-за тебя! 

– Ты останешься?! – бросилась малышка мне на шею, обнимая так отчаянно, что на глазах моих заблестели слёзы. – Правда, останешься со мной?

Её наверняка привязывали на ночь за крюк. Неужели для того, чтобы уж точно не пробралась к незрячему лорду? 

Учитывая состояние замка и всеобщее отношение к Люциару, не думаю, что они всерьёз заботятся о его душевных переживаниях… 

Скорее опасаются его гнева, если появление девчушки и правда затронет болезненные воспоминания о погибшей дочери. 

На этой мысли стал возрастать и мой гнев.

– Останусь, – произнесла я твёрдо, поднимая девочку на руки. – Если буду работать здесь, – обратилась я к Годрику, – лорд мне заплатит?

Дворецкий, не ожидая такого вопроса, вздёрнул брови.

– Эм… Ну, прислуге каждые двадцать дней выдают жалование. Однако же…

– Хорошо, – не дала я ему добавить какое-нибудь «но». – Значит, я остаюсь. Пойду, выберу себе и Лоре комнату.

– И ей? – он преградил нам путь, и я крепче прижала девочку к себе.

– Она теперь – моя забота. 

Что, если поднакоплю сбережений, больше узнаю об этом мире и смогу уйти отсюда вместе с ребёнком ни в никуда, а имея хоть какое-то представление о том, как устроить здесь свою жизнь? 

– Лора неуправляема, – упрямо выплюнул Годрик, – ты не знаешь, на что подписываешься, девчонка! 

– Ну, значит, узнаю попозже, – недобро сузила я глаза.

– Но лорд Люциар если…

– Значит, – вновь перебила его, – зол он будет на меня, вам то, что?

– Упрямая, заполошенная, намучаемся с тобой, – принялся ворчать он, однако выйти нам на этот раз позволил. 

И, будто сбегая от него, сверлящего меня взглядом в спину, я спешно шла по лабиринту узких коридоров в предбанник, где можно было нагреть воду на печи и хотя бы отмыть да отогреть девочке ноги.

– Почему ты без обуви? – спросила, плечом открывая знакомую дверь. 

Лора всё ещё обнимала меня за шею. 

– Здесь больше нет детских вещей, лорд всё сжёг, когда, – она замолкла.

Понятно, горевал о семье…

Я опустила её на свою лавку и принялась искать таз и воду. Всё оказалось в самой бане, что находилась рядом. 

А когда вернулась с тазиком, водой и полотенцем, то обнаружила, что малышка заснула, свернувшись калачиком точно, как я недавно, под тем же ужасно-пахнущим одеялом. 

Наверное, не выспалась после своего ночного побега, или устала от переизбытка эмоций после нашего знакомства. Как ни как, а веса ей катастрофически не хватало, удивляюсь, как она и на ногах то держаться способна.

Покормить бы её…

Я огляделась, будто могла отыскать еду прямо здесь и в нерешительности, тихонько, отошла к двери.

– Вообще-то, – едва не врезалась в Годрика, что стоял в коридоре, – вас, как прислугу, ещё ни Ранэль не утвердил, ни лорд Люциар!

– А на каких правах здесь Ранэль вообще что-либо решает? – полюбопытствовала я из искреннего интереса, но Годрик оскорбился.

– Не стоит в подобном тоне говорить о нашем дорогом Ранэ…

И тут на плечо его упала холёная ладонь того самого таинственного мужчины.

– Не стоит грубить нашей гостье, Годрик, я ведь просил… 

И это «просил» шелестением, шипением ядовитой змеи было подхвачено эхом и унесено в глубины коридоров. 

– Но она, – начал было Годрик, и вновь оказался перебит.

– Испуганная девушка, не знающая, каков здесь уклад?

– Вы правы, – отступил дворецкий, слегка поклонившись. – Однако Аделин изъявила желание служить лорду. За жалование, понимаете? По-настоящему, а не просто остаться здесь помогать.

Мне показалось, что Ранэль слегка переменился в лице. Что-то тёмное и едкое проскользнуло в его колдовском взгляде. Но он быстро вернул себе невозмутимо-достойный вид и одарил меня улыбкой:

– Что ж, значит она знает себе цену… Однако соглашаться на это лорду Люциару, не нам. А вряд ли ему понравится такой расклад.