– Мой лорд, я не желаю вас оскорбить. Мой добрый друг… Поймите верно! Что, если народ говорит правду, что, если правы они? Вы погибнете и утащите за собой все ближайшие земли, не то, что этот замок и его обитателей… Всё и всех, кто принадлежит вам. Я же нахожусь чуть выше местных. Меня вряд ли коснётся беда… Но девушку жаль, иномирную к тому же, такую редкость. Да и видели бы вы, как красива она, – договорил он тише, почти шёпотом и сделал паузу.

Я же изогнула брови и приоткрыла рот, не сразу спохватившись, чтобы вернуть себе спокойный или же строгий вид. 

Уж какой, но красивой я никогда себя не считала. Совершенно обычная, вроде без изъянов, но не яркая и даже наряжаться не умела. 

И вот Ранэль, пока я пыталась понять хоть что-либо, продолжил:

– Будет вам Аделин служить наравне с местными, скорее ведь и её саму коснётся проклятие. Сила драконья слишком велика, чтобы, при взаимодействии людей с вами, не оставляла она след на них… Не связывайте девушку с собой, мой лорд. Оставьте мне. 

Лицо Люциара, пока он слушал пылкие речи своего друга, не выражало ничего, кроме усталости. 

Ждать вердикта я уже не стала. Подошла ближе и остановилась чуть поодаль от Ранэля.

– А в моём мире люди свободны и вольны сами выбирать… 

– Но ты, – проговорил Люциар тихо, отнимая от друга свою ладонь, – не в своём мире. К слову, Аделин, он озвучил сейчас ответ на твой недавний вопрос.

– Какой? 

Из головы успело вылететь всё, о чём мы разговаривали до появления этого змея.

– Почему меня боится прислуга.

– А это правда? Если с вами случиться беда…

– Если он умрёт, – зачем-то поправил меня Ранэль.

Будто в удовольствие ему было напоминать об этом лорду, внушать ему эту страшную мысль.

– … действительно пострадают окружающие? – сделала я вид, что не заметила тех слов.

Люциар отвернулся. 

– Я не знаю, – прошептал он, – я делаю всё, чтобы этого не случилось. Но люди склонны верить в худшее. Ступайте все, я… Я так устал…

Моё сердце сжалось от сочувствия. Несмотря на тревогу за свою судьбу, сказать я больше ничего не смогла и отступила. 

– Я зайду к вам чуть позже, – проронила только, будучи уже у дверей, – принесу воды. 

И вскоре после меня вышел Ранэль, раздосадованный, но пытающийся держать лицо. 

Он нагнал меня у винтовой лестницы. И я впервые немного позавидовала лорду, который мог просто приказать всем уйти. Ведь Ранэль, пусть и оборачивая всё в обёртку обходительности, приобнял меня со спины и отвёл в сторону от ступеней.

– Не пугайся, прошу… – шелестел его голос, будоражил, заставлял отводить взгляд. – Клянусь, я не желал дурного. Не знаешь просто, на что подписываешься, глупая. 

– Куда мы идём? 

Он увлёк меня к узкому проходу из белого крупного камня, с  широкими окнами, занимающими почти всю стену. Будто шли мы по длинному странному балкону. 

– Самый короткий путь до оранжереи. 

– Собираешься показать мне цветы?

– Хотелось бы, но… Сейчас ты всё поймёшь сама.

– Меня ждёт ребёнок, – попыталась я повернуть назад, но Ранэль, перехватив меня под локоток, настойчиво потянул за собой.

– С Лорой ничего не случится, – заверил меня.

– Потому что её снова привязали к крюку на стене? – не выдержала я.

Ранэль шумно вздохнул.

Он был одет в какую-то форму, синего цвета с золотой вышивкой. С волнистыми чёрными волосами, завязанными в хвост. Каждое движение его – грация и проворство, выправка будто военная, взгляд змеи… 

Я невольно вздрогнула. 

– Холодно?

– Немного, – при этом отрицательно качнула головой. 

– Боишься меня?

– Это глупый вопрос.

Он открыл передо мной узкую высокую дверь и жестом руки предложил спуститься по невероятно крутым, коротким ступеням.

Вцепившись в перила, щурясь в полумраке, я подчинилась. И вскоре мы действительно вышли в большую оранжерею со стеклянными стенами и потолком, что поддерживали белые колонны. 

Но внутри не обнаружилось цветов… И дело не в приближающейся зиме, не в том, что оранжерею не топили, хотя я видела несколько небольших печей, больше напоминающих что-то вроде мангалов. 

Нет… В месте этом кожей чувствовалась болезнь и дыхание смерти. 

Беспорядок на полках, полу и деревянных столах меня не смущал. А вот высохшие, серые и бурые растения, которыми увито было всё и вся, навевали нехорошее предчувствие и мысли.

– Это произошло, когда Люциар чуть не погиб, – проговорил Ранэль, останавливаясь за моей спиной. – Как не пытался садовник, как ни пыталась Таи, ни один цветок не ожил больше. Затем люди, работающие здесь, стали нехорошо себя чувствовать и сбежали, бросив замок. Люциар не стал препятствовать. В тот момент ему вряд ли было дело хоть до чего-нибудь. Впрочем, это и сейчас не очень изменилось… Затем милая Таи начала бояться подходить к подобным, как это, местам. Даже живность поспешила убраться подальше, осталось в конюшне лишь пара лошадей. Аделин…