– Это вы что там делаете? – часто-часто заморгала я, будто надеясь согнать с глаз дурную пелену, не веря в происходящее.

– Живу, – последовал невозмутимый ответ, а за ним ор: – И если ты, дрянь эдакая, продолжишь стучать, я на тебя управу найду! Время видела? Полночь скоро. Шуметь законом запрещено!

– Да вы сами кричите…

Но меня прервали, не дав договорить:

– Я виновата?! Ты чего в дом к нам ломишься?

– Позовите Егора, – попросила я настоятельно, собрав волю в кулак и успокоившись. – Я ему давала целый день на сборы, мы договаривались, что он освободит жилплощадь. 

– А освободил тебя, – хихикнула она. – Вещи твои у лавочки возле крыльца.

– Что?! – тут я вскрикнула, не удержалась. 

Если они ноутбук и документы с украшениями (пусть и немногочисленными…) вот так на улице оставили, то, боюсь, вещей у меня больше нет.

– А нам чужого не надо, – будто издеваясь, пропела моя бывшая свекровь. 

– Вы прямо сейчас в моей квартире, вы нормальная?! – заколотила я в дверь кулачками. – Это я сейчас на вас полицию вызову, слышите? 

Но вместо этого пальцы лихорадочно принялись набирать номер скорой… Потому что из под двери вдруг начали сквозить тонкие струйки дыма.

– Вы что делаете?

Я не думала, что она подпалит квартиру, но в том, что свекровь не в себе, уверилась. Может так даже проще будет отвоевать моё же жильё… 

Писать заявление на этих людей всё-таки не хотелось, я надеялась, что можно как-нибудь иначе. 

Как ни как, три года прожила в браке с Егором. С матерью его, Евдокией Ивановной, общались неплохо. Лишь к концу, когда детей у нас так и не получилось, отношения испортились бесповоротно. 

Какими только меня словами не называли. Даже при мне она не стеснялась убеждать своего сына, что ему нужна другая, способная подарить ребёнка, создать «настоящую семью». 

Я ходила по врачам, винила во всём себя. Но никто так и не назвал мне причину бездетности. Когда же я узнала, что Егор всё то время обманывал меня, что тоже проходит обследование, он лишь отмахнулся: «В моём роду всё было нормально! А вот насчёт тебя мы с матерью не уверены», – намекнул на то, что я сирота…

Что ж, тогда я и сказала ему, что в таком случае с мамой пусть и живёт. 

Я переживала, просто не ожидала, что всё так обернётся. Изначально Егор казался мне серьёзным человеком, который пылинки с меня сдувал.  

Возможно, я просто слишком быстро сказала ему «да», поддавшись первому впечатлению, которое он произвёл на меня и чувствам, которых ранее не знала… Вот и получилось всё как-то наперекосяк. 

Однако ставить крест на своей жизни я не собиралась. Не для того училась на медсестру, а после стала физиотерапевтом, не для того мечтала о семье и создавала уют в доме, следила за собой, строила какие-то планы. 

Я не могла позволить кому-то разрушить всё и подломить меня.

И вот, оказавшись в той точке, где из-за двери сочился дымок, и слышалось неясное бормотание, которое я приняла вначале за причитания, вдруг догадалась – свекровь читает заклятия! 

А значит, я всё делаю верно – нужно отделиться от них раз и навсегда. Запомнить свою ошибку и впредь быть разумнее.

– Я вызываю на вас санитаров! – крикнула прежде, чем нажать на кнопку вызова, давая ей ещё один шанс.

И она им воспользовалась… 

Дверь распахнулась. В клубах едкого, сладкого дыма от аромопалочек и коптящей свечи в другой руке, в ореоле света от подвесной лампы, мать Егора предстала передо мной растрёпанная, тучная, в махровом халате, наспех прихваченным поясом.

И толкнула меня, выбив из рук телефон, что со звонким и дребезжащим «кляц-кляц-кляц» поскакал по ступеням вниз.

– Что бы ты сквозь землю провалилась, – выплюнула она сквозь зубы, – все нервы нам вытрепала! 

Я поспешила сбежать по лестнице, не рискнув с ней ругаться. Хотела проверить, на месте ли сумка с вещами, а после уже попросить у кого-нибудь из соседей телефон.

Но на улице меня встретил ливень, холодный ветер, заглушающий шум мегаполиса и сумка, в которой осталось лишь что-то из одежды и бумаг, валяющаяся не у крыльца, а на обочине трассы.  . 

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, подставляя лицо колким и тяжёлым каплям, я желала лишь об одном, чтобы это скорее закончилось. 

И, подхватив полупустую сумку, медленно пошла обратно.

Шаг, ещё шаг и…

Проклятие свекрови сбылось.

Рухнула в пустоту, сквозь землю.

Я очень крепко держалась за край люка. Едва ли не над головой грохотали машины, краем глаза я всё ещё замечала мелькающие огни. 

Не знаю, почему люк был открыт и не был ограждён, возможно, кто-то отодвинул крышку ради забавы. 

Дождь и шум дороги мешали голосу звучать громко, заглушали крик. Пальцы скользили по мокрому шершавому краю, деревенели от холода. Начало зимы не радовало снегом… Глаза заливали ручьи грязной воды, но и без того я мало что могла разглядеть.

И вот, руки мои соскользнули…