– Крыло вырвалось против воли, – договорил Люциар, – а убрать не хватило сил. Я словно заперт где-то внутри. Я словно в тюрьме, в этой комнате, в этом замке, в этом… теле. Ты… не обожглась, – повторил вновь, на этот раз задумчиво и ещё более тихо. 

– Можете сейчас убрать крыло? – настойчиво спросила я. 

Он не отвечал.

Подозреваю, боль, мучая Люциара, отнимала слишком много жизненной энергии и сбивала его «настройки силы». Иначе, как это ещё объяснить?

Решившись, я осторожно потянула за лоскуты порванного на спине шёлкового синего халата, расшитого золотом, а там и пробежалась подушечками пальцев по напряжённым, будто каменным мышцам. 

Сама забыв, как дышать, стараясь не задевать основание крыла, начала осторожно разминать сведённые судорогой лопатки, невольно размышляя о том, что такой гладкой и тёплой кожи не встречала ни у кого… 

С губ Люциара сорвался невесомый, едва слышный стон, он крепко стиснул зубы, но терпел. И чуть расслабился, когда мои пальцы, напротив, устали и сделались непослушными от прилагаемых мною усилий. 

Крыло словно втянулось в его крепкую спину. Из-за вспышки света я не смогла рассмотреть, как именно, но в одно мгновение его не стало. И Люциар попытался приподняться на локтях, переворачиваясь лицом к потолку. 

Не видя при этом меня… А ведь я не шелохнулась, завороженная всем этим. Так и вышло, что теперь моё собственное лицо оказалось над ним, за вуалью русых волос. И в белых глазах дракона отражался мой неясный, испуганный, хрупкий силуэт. 

– Я чувствую… – проговорил Люциар тихо, – твоё дыхание на своих губах.

– Эм, – здесь то оцепенение с меня спало, и я отпрянула, – лишь проверяла, дышите ли вы сами.

– Так похож на мертвеца? Это временно облегчение, умиротворение, если хочешь, отразилось на моём лице, только и всего.

– А вы оптимист… 

– И ты тоже, если правда решила, что умру.

Он, наверное, так пошутил. Мол, все ждут его гибели и были бы рады. Но меня слова эти неприятно резанули по сердцу. 

– Нахмурилась? – предположил он. – Ах, да, ты ведь не в курсе деталей… Юмор мой не мог быть оценён.  

– Замолчите и помогите вас поднять, – произнесла я строго и, заведя ладони ему за спину, потянула. 

Так мы добились, чтобы он сел, затем Люциар облокотился о край кровати и общими усилиями оказался на ней. 

Какое-то время лорд просто лежал, рухнув в бордовые покрывала, не шевелясь. Ну, точно растерзанная хищная птица, попавшая в сеть, ранив крылья и устав биться…

А я тем временем распахивала окна и дверь на балкон, отдёргивала тяжёлые шторы, впуская в спальню свет и свежий воздух. А затем принялась убирать с ковра разбросанные вещи, чтобы свернуть его и вынести вон. 

Ушло на всё про всё минут десять, зато в комнате стало гораздо приятнее и горло перестало саднить от запаха копоти. 

Десяток вопросов жалили язык, но я не спешила ничего спрашивать, всё ещё не будучи уверенной, как стоит относиться к Люциару, что является опасным для меня, а где можно чувствовать себя свободнее. 

Он же прислушивался к моим действиям с интересом на лице и плохо скрытым недоумением. 

– Что ты делаешь, Аделин? 

Я стояла у завесы из чёрной ткани, которую сперва приняла за стену и медленно отвела её в сторону, обнаружив за ней медную ванну на ножках и кран с хрустальными вентилями. 

Может здесь у них и горячая вода имеется? Было бы удобно…

Вдруг лорд хотел умыться, сам, а в итоге упал, случилась беда с крылом и уже после неприятность с колокольчиком? Его гордость, мне кажется, и без того была задета, чтобы он поведал мне именно такую историю. 

Я задумчиво закусила губу, а затем попыталась открутить один из вентилей.

– Аделин? – окликнул меня лорд ещё раз.

В попытке повернуть кран, сдувая со лба прядь волос, ответила я не сразу. 

– Да?

– Что ты делаешь и почему всё ещё здесь?

– Я теперь у вас работаю, – поставила его перед фактом.

Что-то мне подсказывало, что сейчас это, возможно, самый верный способ задержаться в замке на законных правах. И, похоже, не ошиблась.

– Надо же… – сузил глаза Люциар и коротко фыркнул от смеха. – И чьё же это решение? Ранэль совсем окопался в этом замке, что даже такие решения принимает?

– Я так и не разобралась, хочет он больше, чтобы я ушла или осталась, – ответила честно. – Давно вы дружите? 

Люциар облизал пересохшие губы.

– С юности. 

Я набрала в стакан воды, сожалея о том, что осталось её в кувшине на самом донышке, и поднесла к губам лорда.

– Я принесу свежей, пока, вот…

Он сделал несколько жадных глотков. И стакан опустел. 

– Почему вас боится прислуга? – всё же решилась на вопрос. 

– Всё-таки сомневаешься, хочешь ли здесь остаться?