Лорд Люциар произвёл на меня неизгладимое впечатление. Он напугал и был несколько… резок. Но в каждом жесте его сквозила плавность, обрамляющая бушующую, невероятную силу. И невозможность этой силы выйти наружу, быть свободной, наверняка причиняло лорду боль. Физическую или душевную, уже не столь важно. Я уверена, что видела это слишком явно, а не придумала. И уверена, что ему каждую минуту своей болезни приходиться терпеть. 

Терпеть. 

Терпеть…

Сохраняя достоинство, при этом осознавая, что ему больше нечего ждать.

– Он дракон, – ответил Ранэль коротко, – не человек. И не мне судить его, к тому же, как бы там ни было, я ему друг.

– Почему вы дружите? И почему к лорду у всех такое отношение?

– А мы не отошли от темы? – вернулся он к моему личному вопросу. – Считается, что если иномирянен попал к нам, просто заблудившись или зайдя куда-то, а выйдя здесь, или заснув и не проснувшись в своём мире, то вернуться он способен. Но если кто-то попал сюда при обстоятельствах, когда должен был наверняка погибнуть там, у себя, то пути назад нет. Быть здесь для тебя – продление твоей жизни. Второй шанс или судьба, называть можно по-разному. Так, что, – добавил тише, протягивая руки, – девчонку-то мне отдашь? Я уложу её спать. И тебе не помешало бы, раз уж собираешься уйти… 

На мгновение усомнившись, я всё же осторожно передала ему малышку. Видя, как бережно он поднял её, слегка успокоилась.

– Можешь подремать здесь, можешь выбрать любую комнату в замке, – предложил Ранэль. – Чувствуй себя, как дома. 

И, проводив его затуманенным от усталости взглядом, всхлипнув пару раз и обнаружив, что от усталости даже не было сил на слёзы, я поднялась и отправилась к предбаннику, где осталась моя сумка.

Там слегка посплю, а после уже соберусь в путь. 

Впрочем, это стоит ещё обдумать… 

Куда мне идти, как выживать? И эта маленькая девочка всё не выходила из головы. Почему к ней здесь относятся так плохо? Мне кажется, я видела синяки на её запястьях… 

Её привязывают или больно хватают? Вдруг её бьют?

В предбаннике сделалось теплее, пахло пылью и древесиной, а ещё чем-то терпким, как крепко-заваренный чай.

Я легла на жёсткий матрас, не поднимая даже одеяла, сползшего с пола. И провалилась в глубокую, желанную, обволакивающую тьму сна.

А спустя какое-то время разбудило меня звонкое клацанье прямо у моего лица.

Дорогие читатели, рада привествовать вас в новинке! Очень надеюсь, что книга вам понравится❤️ Для меня это очень важно, я мечтала писать с самого детства, ещё с тех пор, когда не умела даже читать)) И, наконец, сделала написание книг своим делом жизни.

Спасибо, что читаете, подписываетесь на мой профиль и ставьте лайки! Это действительно очень помогает и вдохновляет меня! Без вас бы всего этого не было... 💜

Глава 3.2

Миска каши, гнутая, вроде как оловянная, крутясь, упала на край лавки, свободный от матраса. 

Я, пусть и ощутив резко голод, всё же поморщилась и поднялась, укоризненно цокнув на старика.

Годрик. 

Так звали дворецкого. И, наконец, я смогла его рассмотреть. 

Из мутного, пыльного окна над лавкой в комнатку проникал белый дневной свет. Уже не такой золотой и рассеянный из-за тумана. Думаю, я проспала примерно до трёх дня. И Годрик успел поймать недовольство даже по этому поводу.

– Спишь, день спишь, а мне ждать!

– А?

– Ждать, – пояснил он, скрещивая на груди руки, застывая у крохотной печи, – когда принести тебе завтрак. Завтрак! В обед вообще не бывает завтраков. 

Я скептически взглянула на дымящуюся кашу. Не знаю, что за крупа, но похоже на расплющенную перловку с кусочками сочного мяса и поджаренной моркови. 

– Спасибо за беспокойство. Но я не собака… – всё же, проглотив слюнку, сказала я. – Не нужно швырять в меня миской.

– Ох, ну уж прошу прощения, – проворчал он и заворочал кочергой в печи. – Я не хотел. Кушай. 

Отказываться не стала. 

Каша оказалась вполне съедобной, мягкой и солоновато-маслянистой на вкус. 

– Ты сразу уйдёшь? Милая наша Таи спрашивала, хочет успеть собрать для тебя немного еды и тёплых вещей. Твоё пальто никуда не годиться, как и обувь!

– Это зимняя, – зачем-то встала я на защиту своих полусапожек.

Годрик ухмыльнулся (а несколько зубов то у него оказались золотыми!) и покачал головой:

– Может у вас это и зимняя, а для нашей зимы это всё одно, что босиком выйти. 

Дворецкий был невысоким, жилистым, с туго стянутыми в короткий хвост-щётку серыми от равномерной седины волосами. Загорелым, каким-то пергаментным морщинистым лицом и руками, ногти которых были черны. С большим орлиным носом, который добавлял колорита в его и без того интересно-отталкивающую внешность.

В замшевой жилетке, надетой, поверх плотной синей формы и чёрных штанах. В вычищенных до блеска кожаных туфлях он вдруг принялся расхаживать по грязному дощатому полу, стуча каблуками, будто пытаясь отбивать чечётку.

– Я скажу ей, что ты уходишь сейчас, – отчеканил он, продолжая мерять шагами предбанник, пока я задумчиво жевала кашу. – Но, признаюсь, ты всех заставила не спать, мучаясь размышлениями и муками совести. Тебе должно быть неловко, девочка!