— Гениальные акты творения требуют определенной доли огня, — пылко парировал он. Его глаза скользнули по мне с откровенной издевкой. — Я сомневаюсь, что ты смогла бы понять, что это искра, даже если бы она уже подожгла твои красивые юбки.
Так вот что он обо мне думал. Что я трусиха и дура, лишенная амбиций и воображения, довольствующаяся ролью маленькой королевы его брата и не обладающая собственной властью. Это осознание больно задело меня, и я ощутила острый укол гнева и обиды.
Высокомерный ублюдок. Как он смеет. Он ничего обо мне не знал.
— Клянусь Всеотцом, ты считаешь себя лучше всех нас, не так ли? — холодно рассмеялась я, едва сдерживая ярость. — Поверь мне, это не так.
Белекороз глухо зарычал; тени вокруг него запульсировали.
— Вряд ли ты можешь сравнивать меня с кем-то вроде Шаама.
— Ах, прости меня, — произнесла я с притворным сочувствием, и мой голос так и сочился сарказмом. — Я забыла, что ты его боишься.
— Я не…
В мгновение ока он оказался прямо передо мной и его ярость фактически превратилась в живое, дышащее существо между нами. Отголоски его силы вырвались наружу, когда его телесная форма начала истончаться по краям, а теневые вены зазмеились и запульсировали под бледной кожей. Воздух вокруг нас затрещал от темной энергии; тени сгустились и закружились, откликаясь на его злобу.
— Я самый могущественный Аурея, — прорычал Белекороз.
Он требовал должного почтения к себе и это ударило меня с силой молота. Наконец-то он открыто проявил жгучее возмущение и ревность, которые я в нем разжигала, и я поняла, что была права. Он бы избавился от меня с большим удовольствием.
И все же я твердо стояла под натиском его магии и гнева, мой Свет взволнованно мерцал на коже. Я использовала немного своей силы, ровно столько, чтобы не задрожать перед ним и не отступить. Если бы я поддалась неистовому порыву, который коварно нашептывал мне, что следует нанести ответный удар, это никак не помогло бы моим планам. Мне было только на руку, чтобы он считал мою магию слабее своей. Если он будет недооценивать меня, то с большей вероятностью совершит ошибку. А когда он был в ярости …
Смело встретив взгляд глаз Белекороза, двух омутов темного огня, я произнесла:
— Я бы сказала, самый высокомерный.
Моя надежда довести его до точки кипения рухнула, потому что он вновь обрел контроль над собой, и на его губы вернулась надменная усмешка. Тени вокруг него, казалось, улеглись, а темная энергия слегка отступила.
— Ты не можешь отрицать, что среди нашей братии есть только один, который мог бы надеяться сравниться со мной в силе. — Он невесело рассмеялся, кружа вокруг меня, словно хищник вокруг добычи. — И уверяю тебя, если бы мы с ним когда-нибудь сошлись один на один, победителем стал бы я.
— Не будь так уверен, — огрызнулась я с уязвленной гордостью, не сводя с него глаз. — У меня есть пара козырей в рукаве.
К моему удивлению, мои слова заставили Белекороза замереть; выражение почти комичного замешательства на его лице сменилось сперва изумлением, а затем пугающим ликованием.
— О, — радостно протянул он, и дикий огонек в его глазах заплясал от невольного веселья, пока он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. — О-о. Это просто бесценно. — Ровные белые зубы впились в его полную нижнюю губу, прежде чем он покачал головой в затяжном недоверчивом изумлении. — Ты подумала о себе, — произнес он, ухмыляясь так, словно застиг меня за чем-то запретным и теперь упивался этим. — А не о моем брате, твоем могучем короле.
Я поняла, что допустила ошибку, и лихорадочно попыталась спасти положение.
— Нет, я имела в виду…
— Ты думаешь, что можешь бросить мне вызов. — Белекороз не оставил мне путей к отступлению. — Это невероятно интересно.
Дыхание перехватило в горле, когда его рука вновь поднялась между нами.
— У тебя есть секреты, моя маленькая королева?
Прикосновение к моей щеке было не контактом кожи к коже, а лишь шепотом его магии. Даже он не осмелился на большее. Я отреагировала не раздумывая: моя сила вспыхнула, став резкой пощечиной в ответ на его наглую ласку.
— Думаю, на сегодня достаточно, — отрезала я, злясь на саму себя за то, что позволила ему себя спровоцировать. Какая-то часть меня жаждала вырваться, сбежать от его раздражающего присутствия, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. — Я хочу вернуться.
Несмотря на болезненный укус моего Света на его коже, лицо Белекороза выражало лишь холодную забаву.
— О, я разозлил тебя. У меня не было таких намерений. — Он склонил голову и пожал плечами, вновь одарив меня самодовольной улыбкой. — А может, и были. Я часто не могу сдержаться в кругу всех вас, таких заносчивых, напыщенных маленьких…
— Не волнуйся, — ледяным тоном перебила я. — Чтобы ты смог меня разозлить, мне должно быть не наплевать на твое мнение … или хоть на что-то в тебе, если уж на то пошло.
От такого оскорбления он плотно сжал губы, а на скуле дрогнула мышца.
— Слова истинной дочери Всеотца, — выдавил он. — Наверно, он и Арамаз очень гордятся тобой.