— Обоняние.
Закрыв глаза, я глубоко втянула носом воздух. Он был прохладным и свежим, с едва уловимым оттенком чего-то темного и пряного. Моя паника улеглась.
— Осязание.
Дрожь пробежала по моей спине, когда Белекороз перехватил мою руку, проведя пальцами по всей ладони, задержав их дольше, чем позволяли приличия.
— Зрение.
Повинуясь его приказу, я открыла глаза и впервые увидела Ино-Мир.
Пейзаж являл собой разительный контраст с ярким миром Арон-Лира. Волнение пронеслось по моим венам при виде простирающейся во все стороны, бесконечной, серой равнины и темного неба, которое то было пустым, то наполнялось мерцающими, дикими вспышками хаотичной магии. Эта магия создавала вращающееся полотно из теней и света, отбрасывая жутковатые, изменчивые узоры на землю внизу. Я вспомнила мои первые мгновения на земле Арон-Лира, когда мир был еще ничем иным, как массой возможностей.
— Это поразительно, — воскликнула я, мой голос был преисполнен благоговения.
— М-м, — когда Белекороз прошел мимо меня, на его лице отразилась высокомерная радость. Здесь он казался другим, более расслабленным. Как будто здесь у него не было необходимости прятаться за своими тенями; его нос, выдающиеся скулы и полные губы отчетливо выделялись под длинными, темными, как полночь, волосами, развевающимися на призрачном ветру. — В тот единственный раз, когда Арамаз был здесь со мной, он нашел это место совершенно отталкивающим.
Отчего-то это меня ничуть не удивило. Я склонила голову, разглядывая все, что нас окружало.
— Неужели наш разум просто облекает непостижимое в знакомую форму?
Мои слова удостоились резкого, изумленного взгляда.
— Логичное предположение, — медленно ответил Белекороз; что-то неуловимо изменилось в выражении его лица, проблески интереса переросли в искреннее любопытство.
Я подавила довольную улыбку. Неужто он думал, что единственный, кто способен пользоваться своим разумом?
— А если бы мы никогда не принимали телесную форму? — невинно поинтересовалась я, ступая на истерзанную бурями равнину. Я издала звук отвращения, когда мои тонкие туфельки увязли в темной грязи, покрывавшей землю, и быстрой мыслью превратила их в прочные сапоги. Изменение одежды, которая принадлежала мне и чей узор в ткани бытия был мне знаком, не требовало от меня ощутимых затрат силы.
— Ты имеешь в виду, если бы мы не позволили нашему дорогому Создателю соблазнить нас этими слабыми смертными оболочками? — С усмешкой на лице Белекороз последовал за мной. Ну разумеется, он винил в этом Всеотца. Как и во всем остальном. — Возможно, ты узнала бы мир, полный чудес. — Еще одна из тех раздражающих улыбок заиграла на его губах. — Или ужасов.
— Ты жалеешь о нашем воплощении в Арон-Лире? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела себя одернуть. Не то чтобы меня заботило его пренебрежительное мнение.
— Ну… — Он шагнул ближе, его движения были плавными и хищными. — Только подумай обо всех тех интересных вещах, которые я упустил. — Он протянул руку и нежно провел пальцем по моей обнаженной руке, не скрытой мерцающим белым платьем.
В том месте, где он прикоснулся, по коже пробежали мурашки, неожиданно для себя я сильно задрожала, ощущения были интенсивными, почти невыносимыми. Я замерла, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение лица, но вряд ли мне это удалось.
— Прекрати, — огрызнулась я, отбрасывая его руку, и тут же прокляла себя за эту открытую демонстрацию слабости. Я знала, что он начнет прощупывать границы между нами в ту самую секунду, как только я попаду на его территорию, так уж он устроен. Провокации — это его природа. И все же я недооценила свою реакцию на него, его сила взывала к моей, в противоборстве притяжения и отторжения, от которого у меня голова шла кругом.
— Ты всегда такая напряженная? — Он по-прежнему стоял слишком близко, почти не оставляя мне места для вздоха, а тени вокруг нас угрожающе сгустились. Попытка запугать меня. Как предсказуемо. — Или ты просто мне не доверяешь?
— Разумеется, я тебе не доверяю. Я не настолько глупая, — без колебаний ответила я, предостерегающе оскалив зубы, и мой Свет прорезал тьму. Сияние моей силы отбросило жуткие тени на его лицо, подчеркивая острые черты.
Он проигнорировал мою молчаливую угрозу и нахально наклонился ко мне так близко, что если бы я немного повернула голову, то могла бы укусить его.
— Умная маленькая королева, — промурлыкал он мне на ухо; когда наши глаза встретились, в его взгляде читалась холодная усмешка. Что-то екнуло у меня в животе, когда я поняла, что тот манящий, темный аромат, который я уловила ранее, исходил именно от него. Это была пьянящая смесь ледяного холода и пряностей, обнимающая его, как вторая кожа.
Прежде чем я успела сообразить, как бы поязвительнее ему ответить, Белекороз выпрямился и отстранился с приглашающим жестом руки и слишком уж понимающей усмешкой на лице.