» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 48 из 244 Настройки

— Чистая случайность. Я поехала на Большой Рынок в Расгу, чтобы купить рассаду для огорода и дюжину кур. И там были они. — Мой взгляд скользнул к кухонному окну, когда я вспомнила события почти десятилетней давности. — Их хозяин умер, оставив их в жалком состоянии. Они никому были не нужны, и я подумала, почему бы и нет? — смешок сорвался с моих губ. — Торговец скотом решил, что я выжила из ума. Араки славятся своим упрямством.

— Он уж точно тебя не знал. — Выражение на лице Ноктиса, полное нежности, очень смахивало на гордость. Это пробудило во мне странное тепло, игнорировать которое оказалось сложнее, чем я думала. — Пожалуй, нет ничего, с чем бы ты не справилась, если поставишь себе цель.

А он в этом хорош, не так ли? В умении заставить кого-то почувствовать, что безраздельно завладел его вниманием, что ценит его мнение и поступки. Неслучайно он убедил стольких Аним, служивших другим Аурея, примкнуть к нему во время его первого восстания, а затем, после падения Иггдрасила, — еще раз. У него был врожденный дар чувствовать чужое недовольство и предлагать именно то, чего люди жаждали. Замани всегда насмешливо говорила, что это потому, что он сам всегда был недоволен и больше всего желал трех вещей, которых не мог получить.

Неограниченную власть созидания. Господство над Арон-Лиром. Меня. Две цели из трех навсегда останутся для него недосягаемыми. Неужели он настолько ослеплен иллюзиями, что считает, будто сможет меня вернуть? Достаточно ли я тверда, чтобы этого не допустить?

Его следующий вопрос прервал мои мысли.

— Почему Ласгаллен?

— Ласгаллен сильно пострадал во время войны. Он всегда был самым плодородным королевством Арон-Лира, снабжавшим продовольствием остальные земли, поэтому королева начала программу по заселению. Цены на землю были очень доступными. — Я пожала плечами. — После уничтожения Иггдрасила погода стала непредсказуемой, но я всегда любила трудности.

Упоминание одного из наших самых мучительных воспоминаний застало Ноктиса врасплох, и это отразилось в его глазах. Впрочем, было бы глупо принять его молчание за чувство вины.

— И здесь красиво, — с тоской добавила я. Ласгаллен был изранен, но не сломлен. Как я могла не любить это место?

— А еще это у черта на куличках, — сказал Ноктис; его темные глаза видели слишком много. — И здесь очень одиноко.

— Я не против одиночества. — Моя ложь прозвучала неубедительно даже для моих собственных ушей.

Устав от этого разговора, я встала, игнорируя боль в каждой частичке своего тела.

— Пойдем. Если ты останешься здесь еще ненадолго, чтобы помочь мне, придется показать тебе, где что лежит.

ГЛАВА

ГЛАВА

13

ЗОЛОТЫЕ ДНИ ЛИРХЕЙМА

через 1800 лет

после создания Арон-Лира

Ноктис

В Лирхейме я нашел точно то, чего я боялся: скука, тошнотворная предсказуемость, простодушные глупцы, безропотно подчиняющиеся приказам Всеотца, сотворенные им немощные создания. Очень скоро выяснилось, что моему появлению не рад никто, кроме Арамаза, и, куда бы я ни шел, меня везде преследовали встревоженные взгляды и испуганный шепот.

Несмотря на то, что сюда пригласил меня именно брат, сам он почти всегда был занят своими обязанностями. И ею.

Барадаз. Леди Света. Невеста моего брата.

Барадаз, которая научила меня зависти. Барадаз, которая научила меня ненавидеть.

Я наблюдал за ней, пытаясь понять, что такого особенного нашел в ней Арамаз, что так сильно его очаровало, и почему он проводил с ней столько времени, помимо того, когда они вместе исполняли свои обязанности. Бесспорно, она была прекрасна, но ведь все мы, Аурея, были по-своему прекрасны. В этом не было ничего удивительного. Зачем соглашаться на меньшее, чем совершенство, когда для принятия любой желанной формы стоило лишь подумать об этом?

Что в ней было такого, кроме внешней привлекательности, что так притягивало Арамаза? Неужели она представляла из себя нечто большее, чем просто красивое личико? Я сомневался. Вкусы моего брата всегда были невероятно простыми. Именно поэтому он предпочитал мощный облик широкоплечего воина, а я — высокую, гибкую фигуру. Впрочем, я больше гордился своим острым умом, чем любыми иллюзиями физической мощи.

А затем настал день, когда я впервые услышал смех Барадаз. Этот звук просто требовал к себе внимания — на удивление хриплый и дикий для женщины, которую превозносили, как безупречный идеал женской красоты. Этот смех звучал, как истинная радость, он преобразил ее лицо, наполнив его неземным сиянием и такой ослепительной красотой, что смотреть на нее было почти больно.

Я знал, что Всеотец даровал ей прикосновение Пламени — единственную вещь, в которой он всегда отказывал мне — истинную силу созидания. Но я еще не понимал, что это означало на самом деле. Мой брат никогда по собственной воле не отвернулся бы от этого света, от этого Пламени.

Оставался только один выход: мне нужно было сделать так, чтобы это пламя погасло.

«Избавиться от нее будет непросто», — размышлял я, прохаживаясь по мягким, пологим холмам вокруг Лирхейма.