Плеск воды и резкий запах уксуса вырвали меня из моего жалкого состояния. Я поняла, что Ноктис уже какое-то время назад отошел от меня. Я не могла поверить в то, что увидела. Приоткрыв один глаз, я обнаружила, что он на коленях стоит рядом, с ведром воды и с тряпкой, и убирает устроенную мной грязь.
— Создатель! Дай я сама, — воскликнула я, пытаясь встать.
— Не смей вставать со стула, Барадаз, — приказал он, бросив на меня свирепый взгляд. — Я сам. — кривая усмешка тронула его губы, когда он выжал тряпку и продолжил оттирать пол. — Мне не в первый раз приходится убирать рвоту. Я переживу.
— Да ну? — спросила я, положив голову на руки, разрываясь между благодарностью и смущением.
Ноктис отнес ведро на кухню, чтобы вылить его и вымыть руки. С лукавым огоньком в глазах он вернулся к столу со стаканом воды и чистой тканью. Учитывая ситуацию, его хорошее настроение поражало. Я тихо пробормотала слова благодарности, жадно выпила воду и вытерла лицо.
— Став одним из Людей, я на собственном горьком опыте познал их уязвимость перед алкоголем, — заметил Ноктис, опускаясь на стул напротив меня. — Послушай, — сказал он, мягко потянувшись к моей поврежденной руке. — Твое запястье сломано.
— Я знаю, — сказала я, вновь роняя голову на стол.
— Тебе нужна целительная магия. — Тон его был непреклонным и не оставлял места для споров.
— Я знаю, — сказала я любопытным завиткам и узорам на деревянной поверхности передо мной.
— Есть способ сплести это исцеляющее заклинание, — произнес Ноктис раздражающе мягким голосом, словно я была напуганным зверьком, которого он пытался успокоить.
— Я не пущу тебя в свой разум, — огрызнулась я, свирепо глядя на него. Сожаление захлестнуло меня, как только я увидела чересчур понимающее выражение его лица.
— Разумеется, нет, — ответил он, легко проведя пальцами по моей коже. — Это будет всего лишь поверхностное касание.
И почему я вообще позволяла ему держать меня за руку? Его пронзительные темные глаза не отрывались от моего лица, пугая своей открытостью.
— Клянусь, я не полезу туда, где мне не рады.
— Нет! — Я сама слышала отчаяние в собственном голосе.
— Барадаз, запястье необходимо исцелить.
То, что он был прав, еще не означало, что я должна вежливо с этим согласиться.
— Хорошо, — прорычала я, давая ему возможность получить удовольствие от моей неохотной капитуляции. — Но если ты хоть немного выйдешь за рамки…
— Я исполняю свои обещания, маленькая королева. И свои клятвы. — Выражение лица Ноктиса посуровело, хотя его прикосновения оставались бережными, пока он водил камнем над моей раной. — Пора бы тебе это понять.
Да, я это знала. Знала слишком хорошо.
Он позволил мне самой активировать магию камня, справедливо полагая, что я предпочту сделать именно так. Голубое свечение озарило пространство между нами: камень исцеления ожил, пульсируя на моей коже приятным теплом. Но почему-то тепло руки Ноктиса на моей ладони успокаивало меня еще сильнее. Будь проклята моя глупая слабость.
Серебро и тьма встретились и замерли, повисла напряженная тишина.
— В какой-то момент тебе придется впустить меня, — наконец произнес Ноктис.
Я сглотнула; каждый мой инстинкт вопил, требуя вскочить и убежать, или отбросить его руку и сделать хоть что-нибудь, и вот я ощутила, как тонкая нить магии коснулась одновременно моего запястья и разума. Изо всех сил стараясь расслабиться, я закрыла глаза: само ощущение того, что кто-то проникает даже в самые поверхностные слои моих мыслей, заставляло меня замирать от напряжения.
— Я не причиню тебе вреда. — Я не могла понять, раздался ли его голос у меня в голове или прозвучал вслух. Ложь. Возможно, он и сам в это верил.
Я чувствовала его. С каждым ударом лирстоуна в наших соединенных руках его присутствие посылало ко мне волну, заставляя остро осознавать его близость. Все остальное отступило на задний план. Постепенно наше дыхание выровнялось, а вскоре, когда тонкие нити магии создали между нами сияющую связь, синхронизировалось и биение сердец.
В прошлом желание разделить с ним свой разум поглощало меня целиком — первобытная жажда глубочайшей формы близости, свойственная нашей расе. Я чувствовала все его эмоции, все ощущения так же ярко, как свои собственные. Теперь же от одной мысли о том, чтобы пустить его за свои барьеры, по спине пробегал холодок, и мои щиты стояли крепко и непроницаемо.
— Можешь показать мне пример? — спросил Ноктис, прикосновение его разума было терпеливым. Я осторожно сформировала в своем воображении заклинание исцеления, которое ему нужно было сплести, и передала образ ему, следя за тем, чтобы ни одна из моих тревожных эмоций не вырвалась наружу.
Я ощутила исходящую от Ноктиса волну сильной сосредоточенности, когда он попытался воспроизвести то, чем я поделилась. Страдальческий стон сорвался с моих губ, когда нити магии Воды вонзились в мое поврежденное запястье.