Моя рука на его груди, острые когти, глубоко вонзившиеся в плоть. Кровь, струящаяся по бледным изгибам его тела с каждым трепещущим ударом сердца, которое я ощущала кончиками пальцев. Еще больше крови струилось из уголка его рта, когда он сделал судорожный вдох. Должно быть, я пробила ему легкое.
— Сделай это. — Его дикие, полные отчаяния глаза не отрывались от моих, когда он с трудом выдавливал слова. — Освободи этот мир. Освободи нас обоих.
Наши разумы столкнулись в буре ярости и скорби — темной бездне, грозившей поглотить нас обоих.
— Будет лучше, если это сделаешь ты, чем кто-либо другой.
Мое желание исчезло в огне нарастающего гнева, я стряхнула с себя навязчивые воспоминания, грозившие меня задушить. Я отмахнулась от пальцев Ноктиса на своем лице.
— Тебе все это кажется забавным? — прорычала я.
— Барадаз, постой, я имел в виду…
Я больше так не могла. Если мне придется смотреть на него еще хотя бы миг, если придется пережить еще хоть одно воспоминание, которое я запрятала глубоко в сознании, чтобы сохранить рассудок, я просто закричу.
— Убирайся, — слово прозвучало как змеиное шипение. Отчаянный рык раненого зверя, загнанного в угол. — Мне нужно побыть одной. Немедленно.
Ноктис уставился на меня и в его глазах мелькнула обида. Это лишь подлило масла в огонь моего гнева, потому что он, черт возьми, не имел никакого права обижаться. А затем он резко выпрямился, и лицо его застыло бесчувственной маской.
— Как пожелаете, моя королева.
Я должна была бы испытать удовлетворение от того, что он ушел, пока его босые ноги почти бесшумно ступали по деревянному полу. Но нет. Я просто устала. Настолько устала, что, казалось, могла бы проспать тысячу лет.
Спустя три дня после нападения Вултарона силы окончательно покинули меня. Сидя за кухонным столом, я не хотела даже смотреть на свою руку, зная, что увижу: посиневшее запястье, распухшее почти вдвое и пульсирующее острой, непрекращающейся болью. Использовать лирстоун снова не было никакой возможности. Я делала это вчера, и теперь потребуется по меньшей мере еще день, чтобы его сила восстановилась достаточно для нового исцеляющего заклинания. Искушение уронить голову на стол и провалиться в сон было почти непреодолимым.
Ничего не получалось. Просто не получалось. Чтобы подоить араков этим утром у меня ушло почти четыре часа, вместо привычных двух. Я сделала только то, что было необходимо — дала им достаточное облегчение, чтобы предотвратить воспаление, и мне было плевать, что половина голубоватого молока оказалась на полу хлева, а не в ведре. Я не могла вечно держать их взаперти. Да, мне удалось покормить кур, но курятник нужно было почистить, а в заборе на южном поле зияла дыра, которую нужно было срочно починить.
Можно было бы попросить о помощи Брисеиз или кого-то из молодых работников из деревни, как я делала это во время прошлых болезней или в сезон сбора урожая. Но теперь, когда Ноктис был здесь, я не осмеливлась так рисковать. Кто знает, какие еще опасности привлечет его присутствие на ферме?
Я была готова расплакаться. Давление скопилось под веками, горло сжалось, первый всхлип грозил вырваться наружу.
— Барадаз.
Я не стану плакать перед Ноктисом. Ни за что. Ценой неимоверных усилий мне удалось сдержать слезы.
Он стоял в дверях. Волосы все еще взъерошены, но в целом он выглядел лучше: к щекам вернулся румянец, на ногах он стоял твердо. Но выражение его глаз полностью изменилось. Ноктис не сводил с меня настороженного, внимательного взгляда, оценивающего каждое мое движение, подмечающего любой признак слабости. Пока он был на грани жизни и смерти, я еще могла позволить проблескам уязвимости обмануть меня, я могла поверить, что без своих сил он менее опасен, но здесь и сейчас это заблуждение рассыпалось в прах.
Все между нами изменилось. Каждое мгновение, проведенное в одной комнате, казалось хождением по коварным зыбучим пескам, где один неверный шаг грозил обернуться катастрофой. Поскольку мы оба были заперты в смертных оболочках, преимущество было на стороне Ноктиса, он был выше и физически сильнее. В отличие от меня, он уже почти оправился после ранения. Как мило было с моей стороны впустить в дом смертоносного хищника и вылечить его, чтобы ему было проще меня сожрать.
— Я больше не ношу это имя. Теперь я Рада, — слова вырвались прежде, чем я успела обдумать, что они могут выдать.
Его взгляд скользнул по мне, и каждая клеточка моего существа отозвалась острым напряжением. Ноктис все замечал: бледность кожи, темные круги под глазами, мою изможденную позу и то, как я вздрагивала каждый раз, когда мое истинное имя слетало с его губ. Вместо того чтобы показывать, насколько сильно он все еще влияет на меня, мне нужно было смириться с этими постоянными ударами в самое сердце.
Очередная ошибка. Я просто не могла у него выиграть. Разве не это было всей историей моего существования? Одно опрометчивое решение тянуло за собой другое. Теперь я столкнулась с еще одним. Если я откажусь от щедрого предложения Ноктиса помочь с фермой, мои животные пострадают.
Но если я соглашусь…