» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 38 из 244 Настройки

Раньше гнев Всеотца казался мне ужасным, но это было ничто по сравнению с той яростью, которую он обрушил на меня в этот раз. Под его натиском даже моя физическая оболочка начала таять, а пещеру наполнили полные ужаса крики моих драконов.

— Ты уничтожишь этих тварей. Они осквернены Хаосом. Мы не можем позволить им жить, ибо они отравят все наше творение.

Это приказ ворвался в мой разум, пока я отчаянно пытался вернуть свое тело, стоя на коленях на ледяной земле.

— Нет, — крик, зревший во мне, прозвучал лишь шепотом; сила, давившая на меня, была чересчур гнетущей, чтобы позволить ему вырваться наружу. Меня охватила паника. Я должен был заставить его взглянуть на них, увидеть, как они прекрасны, как много потенциала было в моих замыслах …

— Если ты не уничтожишь их, это сделаю я.

Всеотец отправил мне образы ужасающей череды боли и огня, я увидел, как некогда изящные создания, корчились в невыносимых муках. Вид моих возлюбленных творений, бьющихся в агонии, был невыносим.

— Уничтожь их, Белекороз, — голос Всеотца в моей голове был неумолим. — Иначе они сгорят.

Я метался и кричал, противясь приказу, но пощады не было.

В конце концов, я собрал их всех вокруг себя. Сильвестри положил свою массивную голову мне на колени, а меньшие из его собратьев прижались к его могучему боку. Они оставались спокойными, когда мои тени вползли в пещеру, давно привыкшие к прикосновениям моей магии. Я почесал место под изогнутым рогом Сильвестри, как делал это уже бессчетное количество раз. Глубокое урчание прошло по его телу, и он в блаженстве закрыл глаза.

Тени сгустились, их движения стали более целенаправленными. Я действовал быстро, зная, что моя решимость может дрогнуть в любую секунду. Они не заслуживали страданий из-за моей слабости, я и так уже обрек их на страдания своим неповиновением.

Один резкий жест. Хруст десятков ломающихся шей.

Дрожь пробежала по огромному телу Сильвестри, его золотистые глаза широко распахнулись от внезапной боли, прежде чем навсегда погаснуть. Взгляд этих глаз отпечатался в моей памяти. Неверие. Предательство. Он доверял мне, а я его подвел.

Вкус крови на языке. Зубы заострились, превратившись в клыки, разрывая нижнюю губу в клочья, чтобы подавить любой звук отчаяния. Я сосредоточился на боли, позволяя ей нахлынуть на меня, пока она не заглушила все остальное.

Всеотец одарил меня последним прикосновением, оставляя среди тел моих драконов. Его голос эхом разнесся в моей голове — холодное, непреклонное присутствие:

— Мне жаль, что в этом возникла необходимость, Белекороз, — сказал он. — Жаль, что ты не можешь просто делать то, чего от тебя ждут.

«Тогда зачем, — хотелось мне закричать, но слова застревали в горле битым стеклом и душили меня, — зачем ты создал меня таким?»

Позже меня нашел Арамаз.

Я стоял перед погребальным костром, куда стащил тела, чтобы сжечь их; нити магии Огня без усилий стекались к моим рукам, подпитанные ненавистью и яростью. Пламя ревело, отбрасывая мерцающие тени на ледяную землю, и его жар был резким контрастом с холодной пустотой внутри меня. Ни одна слеза не омыла моего лица. Сердце превратилось в ноющую пустоту, продолжая биться лишь из чистого упрямства.

Надо заметить, это был не первый визит моего брата. На протяжении многих лет он не раз пытался заманить меня в город, построенный им и остальными Аурея, не раз просил меня не бунтовать. Я всегда отказывался. Какая-то слабая часть меня находила удовольствие в осознании того, что ему не все равно и он ищет меня, но мой гнев, подпитываемый подозрением, что он делал все это из жалости, всегда брал верх.

— Пойдем со мной, брат, — сказал Арамаз, подходя ближе, хотя ему хватило ума не прикасаться ко мне. — Тебе не стоит оставаться здесь в одиночестве.

Горький смешок сорвался с моих губ.

— Правление Тьмой означает одиночество, — произнес я. Простая истина, о которой я по глупости забыл.

— Он не должен был уничтожать твоих драконов.

Удивление пробилось сквозь мое отчаяние. Я не ожидал услышать, что самый лучший из детей Творца осуждает его. Я окинул его взглядом: Король Арон-Лира, как всегда, безупречный, одетый во все белое; его длинные золотистые волосы и голубые глаза были единственным, что выделялось на фоне снега. Вся власть в этом мире была дарована ему, и все же он не мог смотреть мне в лицо и его светлый взгляд был прикован к пламени перед нами.

— По крайней мере, ему не следовало вынуждать тебя самому сделать это, — добавил он мягко.

Я фыркнул.

— И кто бы тогда это сделал? Ты?

Если в моем брате и было что-то постоянное, так это его неспособность принимать необходимые, но тяжелые решения. Я был тому лучшим примером.

Голубые глаза наконец встретились с моими — такие открытые, такие честные, что внутри у меня все сжалось.

— Да, если бы это облегчило твою боль, — сказал Арамаз.

И я ему поверил.