— Так холодно, — сказал я через некоторое время, не в силах подавить сильную дрожь, сотрясающую мое тело. Мое зрение снова затуманилось тенями, и я подозревал, что на этот раз они не имеют отношения к магии. Я прижался лицом к Раде, наслаждаясь ее утешительным теплом. — А ты такая теплая, — пробормотал я, закрывая глаза. — Такая восхитительно горячая. — У меня вырвался хриплый смешок. — Как костер в ночи.
— Белекороз, — голос Рады надо мной стал резким, хотя прикосновения оставались нежными. — Ты должен остаться со мной. — Ее волосы скользнули по моему лицу, следующие слова она прошептала прямо в кожу, как пылкую молитву. — Пожалуйста. Не оставляй меня. Я этого не вынесу.
Заставить себя открыть глаза было почти непосильной задачей. Но увидеть ее прекрасное лицо так близко от своего стоило того. Она выглядела бледной и обеспокоенной.
— Я столько раз хотел сдаться, — признание сорвалось с губ прежде, чем я успел остановить его. — Просто двигаться в бою чуть медленнее. Позволить клинку какого-нибудь безымянного наемника покончить со всем этим. Лир, наверное, я это заслужил.
При этих словах лицо Рады исказилось от страдания и по ее щекам потекли слезы. Несмотря на то, что мне было больно это делать, я машинально потянулся, чтобы стереть их.
— Но я смотрел на небо и видел твои звезды, — пробормотал я. — И вспоминал, что где-то там все еще есть ты, что где-то там все еще бьется твое сердце. И если существовал хоть какой-то шанс, даже самый крохотный, ничтожный шанс, что я еще раз увижу твое прекрасное лицо, то это стоило каждого мгновения всей той боли и отчаяния, которые мне пришлось вынести.
Что-то в ее глазах надломилось.
— Зачем ты это сделал, невыносимый мужчина? — спросила она. — Ты же знал, что они с тобой сделают. Брисеиз и Вариен для тебя ничего не значат, ты их не знал.
Я улыбнулся ей. В этом освещении она была так прекрасна. Это напомнило мне о том, как я поцеловал ее в первый раз.
— Они значат что-то для тебя.
Из ее груди вырвался резкий всхлип, она прикрыла рот рукой.
Она плакала из-за меня. Это понимание медленно просочилось в мой затуманенный разум.
— Я не стою твоих слез, сайрери, — сказал я, тщетно пытаясь остановить горячий поток, текущий по моим пальцам.
Сквозь боль в глазах Рады вспыхнул яркий и непреклонный свет. Она взяла мои руки в свои.
— Ты дарил мне радость и удовольствие. Почему ты не можешь дать мне скорби и боли? — Она покачала головой. — Мы не можем получить одно без другого.
Глубоко вздохнув, она слегка сдвинулась подо мной, поднимая что-то, так чтобы я мог это увидеть — Кинжал Хаоса.
— Использование Хаоса восстановило бы тебя, не так ли? — спросила она, и на ее лице появилось выражение надежды.
— Да, — пробормотал я. Сосредоточиться на ее словах стало настоящей борьбой. — Но я полностью выгорел. Сейчас я не чувствую ни малейшего шепота магии.
Рада замолчала, ее взгляд надолго задержался на мне.
— Хорошо, — наконец уступила она. — В таком случае, его использую я.
— Нет. Я знаю, как сильно ты презираешь…
— Напоминание о том, что Хаос течет через меня так же легко, как и через тебя? — перебила она, выражение ее лица стало решительным. — Это правда. Но я не буду колебаться, если это спасет тебя.
— Барадаз…
Она уже начала действовать, игнорируя мою мольбу. Моя ладонь обхватила что-то гладкое и теплое. Рукоять кинжала запульсировала энергией, когда она соединила вокруг нее наши руки. Со смесью благоговения и страха я смотрел, как она наклонилась ближе и в ее глазах замерцал Хаос, давая мне понять, что она призывает магию.
— Тебе нужно держать меня, — прошептала она за мгновение до того, как ее губы коснулись моих.
И как, скажите на милость, я мог это сделать? Пока я тонул в ней и в той силе, что окутала нас, моя боль растворялась в небытии, сменяясь пьянящим приливом сил. Это было не похоже на мой обычный контроль над Хаосом, это было теплее, ярче, как калейдоскоп ярких огней, летящих сквозь меня. Я сразу же открылся ей, медленно отвечая на ее поцелуй, ее вкус зашипел на моем языке. Со стоном она углубила его, погрузив руку в мои волосы, магия усиливалась, разгораясь еще жарче. Мои зубы впились в ее нижнюю губу.
— Осторожнее, — пробормотал я, уже чувствуя, как возрождаюсь от ровного пульса силы в моих венах. Было так совершенно естественно позволить моему разуму коснуться ее, наша связь возникла мгновенно. — Не нужно спешить. У нас есть все время этого мира.
Рада моментально смягчила поток магии, вернувшись к тем греховно медленным поцелуям, что были до этого. Ее глубокий вздох отозвался вибрацией во всем моем теле.
— Создатель, — прошептала она в мои мысли. — Я и забыла, как это чудесно. Разделять все это.
Мы оставались сплетенными, упиваясь магией и прикосновениями друг друга, беззастенчиво жадные, остро осознавая, как близко мы были к тому, чтобы снова потерять друг друга, — и я потерял счет времени.