Пока мы пробирались сквозь толпу, нас сопровождали почтительные поклоны и приглушенный шепот. С тех пор, как мы отправили наших детей в Арон-Лир, чтобы они заселили все уголки мира, они редко имели возможность увидеть Аурея вживую. Я часто тосковала по тем временам, когда все они жили здесь, с нами, в Лирхейме, но король решил, что они должны научиться независимости. Всеотец создал нас, чтобы мы были стражами, а не правителями.
Впрочем, эта ночь была посвящена веселью. На празднование Мидсаммера, самого длинного дня в году, Арамаз пригласил представителей всех рас Арон-Лира. В отсветах огромного костра, разведенного на поляне перед Королевским Дворцом, синие и зеленые волосы Никсов Ашура переливались, словно волны Изумрудного моря. Рядом с ними в диких, воинственных танцах потрясали своим оружием Вампиры Шаама, сверкая чешуей и золотыми рогами. В воздухе парили несколько Эйрисов, словно огромные пестрые птицы, они ловили крыльями ветер в игривой погоне друг за другом.
— Вы опоздали.
Тяжело дыша после танца, к нам подошла Замани, пока мы стояли возле танцующих. Вокруг нее вздымались юбки красного платья, словно мерцающие языки пламени ее стихии, подчеркивая грациозные движения. Фиалковые глаза нашей сестры Аурея сияли от восторга. Как и у ее детей, Джайнов, танцы и музыка были у нее в крови.
— Клянусь, — сказала она, качая головой, — если бы мне пришлось еще хоть раз сказать королю, что вы все еще заняты сборами… Даже Арамаз начал подозревать неладное.
— Но теперь-то мы здесь, не так ли? — ответила Танез, и слова сестры ничуть не омрачили ее прекрасного настроения. — Просто для достижения нашей цели нам потребовалось чуть больше времени.
Замани рассмеялась, уже сменив гнев на милость, и схватила три кубка с проплывающего мимо подноса.
— Вы обязаны попробовать эту медовуху. Она восхитительна. — Она протянула по кубку нам с Танез. — За ваш успех, — провозгласила она. — И за удовольствие обвести вокруг пальца упрямых мужчин.
Медовуха оказалась сладкой, и ее тепло долго ощущалось на языке. После нескольких глотков у меня закружилась голова. Я с удивлением взглянула на Замани.
Она подмигнула медноволосому Аниме, протанцевавшему мимо нас с Джайном на каждой руке.
— О да, — хихикнула она. — Кое-кто добавил туда капельку магии.
Я помедлила, а затем позволила триумфу от того, что сумела справиться со своей силой, и шумной атмосфере праздника взять верх над сомнениями. Под дикие крики Замани, звенящие в ушах, я залпом осушила остатки кубка. Тепло крепкой медовухи разлилось по животу и конечностям, а звуки барабанов и скрипок так и манили идти танцевать.
Только я приготовилась сделать первый шаг, сквозь воздух пронесся неистовый импульс, заставивший меня замереть на месте. Даже без напряженных взглядов на лицах окружающих, мое тело знало, кто сюда прибыл, как жертва знает о приближении хищника — сердце замерло, дыхание перехватило, на коже потрескивала энергия.
Но я была не жертвой. Я была его королевой. Единственная власть, которую он имел надо мной, была та, которую я сама ему даровала.
Эта мысль заставила меня расправить плечи и повернуться лицом к Аурея Тьмы, а потом наши взгляды встретились над бушующим костром.
Он был создан для такого освещения: темный водопад волос струился по плечам, словно в прядях была поймана сама ночь, а языки пламени отбрасывали мерцающие тени на его пухлые губы и высокие скулы, словно желая непременно приласкать его. Он уверенно шагал ко мне, облаченный в черную тунику с серебряной вышивкой на воротнике, подчеркивающую его рост и сильные линии тела. Толпа расступалась перед ним, провожая его приглушенным шепотом. Белекороз еще никогда не выглядел таким опасным, как в это мгновение.
И никогда еще он не выглядел таким притягательным.
Что же мне с тобой делать, мой маленький темный секрет?
Звук барабанов вторил бешеному стуку моего сердца, пока я стояла там, замерев на месте и глядя ему в лицо.
— Моя королева. — Его игривая улыбка оказалась совсем не такой, какой я ожидала. Я покорно подала ему свою руку, и он поднес ее к губам. — Ты выглядишь так, что тебя хочется съесть.
Посторонним его учтивый поцелуй моей руки наверняка показался бы достаточно вежливым, но мне пришлось подавить вздох от мягкого мурлыканья в моем разуме и того, как дерзко его язык попробовал мою кожу на вкус. Это вызвало во мне глубокую, чувственную волну желания, заставив щеки пылать жарче, чем от медовухи.
— Белекороз! Как мило с твоей стороны присоединиться к нам. — К счастью, Танез избавила меня от необходимости отвечать. Ее улыбка, адресованная самому печально известному из наших братьев, была полна притворного энтузиазма. Мои губы дрогнули, когда Белекороз вопросительно коснулся моего разума.
— Она хочет досадить своему мужу, — мысленно послала я в ответ.
— В таком случае … — Его веселый тон дал мне понять, что он без зазрений совести воспользуется возможностью посеять хаос.