— Кто знает, кто из его темных слуг явится следующим?
— Ммм, это возможно. — Лицо Брисеиз приняло подозрительно невинное выражение. — Но во всем Арон-Лире Ноктис единственный, кто знает о силе Хаоса больше всех. Ты могла бы попытаться узнать от него больше. Он мог бы стать ценным союзником, если ты убедишь его помочь нам. Если же ты прогонишь его, и его бывшие последователи приберут его к рукам, чтобы обуздать его силы…
— Это подвергнет всех нас еще большей опасности, — закончила я; в голове все перемешалось. Я не могла доверять Ноктису, но не могла и отпустить его на свободу.
— Именно. — Брисеиз потянулась, раннее летнее солнце ярко освещало ее золотистые волосы. — К тому же, некоторые сказали бы, что ты делаешь дело Света, — добавила она с наглой ухмылкой. — Удерживаешь Бога Хаоса от совершения его гнусных злодеяний, отвлекая его.
— Слишком смело с твоей стороны предполагать, что он не может делать и то, и другое одновременно.
Она усмехнулась, но быстро стала серьезной.
— Думаю, Арамаз пощадил его.
— Откуда ты знаешь?
— Может, мне не очень нравится твой бывший любовник, но твой муж ничем не лучше. — Ее лицо помрачнело. — Он обманул тебя, заставив поверить в то, что Ноктис мертв.
— Но почему? — этот вопрос преследовал меня с тех пор, как Ноктис рассказал мне о том, что случилось после оглашения его приговора. — Я могу понять, что он сохранил жизнь своему брату. Он всегда не решался переступить эту последнюю черту. Но почему он не рассказал мне правду?
Брисеиз задумчиво приложила палец к губам.
— Это ослабило тебя. В конечном счете, это тебя убрали с политической игровой доски. Теперь Арамаз правит единолично.
Неужели я была слишком слепа, чтобы заметить, что мой муж способен действовать столь безжалостно? Если бы тогда смерть Ноктиса не сломала меня, если бы мой разум не раскололся на части, а само мое существо не утонуло в отчаянии, все могло бы обернуться иначе.
«Ты пощадила бы его, даже если бы это означало уничтожение мира?» — был один из тех злых вопросов, которые Арамаз задавал мне во время нашей последней ужасной ссоры. Я не ответила. И, наверно, именно это и открыло ему правду. О том, как близка я была к тому, чтобы выбрать его брата, к тому, чтобы бросить его. Больше не ненадежная союзница, а угроза, которую нужно было сдержать.
— Ноктис всегда говорил, что Арамаз без меня не сможет удержать власть. — Было время, когда я верила ему. К сожалению, я и сама знала, что моя сила была одной из причин, по которой он хотел сделать меня своей королевой. В эти дни я спрашивала себя, а действительно ли кто-то из этих двух мужчин в моей жизни хотел меня, а не мою силу.
— Но знал ли об этом король? Он ничуть не колебался, клеймя тебя предательницей перед всем миром, — сказала Брисеиз, прерывая мои горькие размышления. — Если я и усвоила хотя бы один урок при дворе отца, так это то, что мужчины переоценивают свою власть и значимость, в то время как мы свою недооцениваем.
Она замолчала, когда в поле зрения показалась ее палатка. До нас донесся смех Вариена и Алоны. Двое детей разговаривали с покупательницей, с ужимками пытаясь продать ей товар. Юный мальчик-полуэльф, лишь на голову ниже своей матери и меня, пошел ростом в своего отца-Человека, но это и все. От Брисеиз он унаследовал золотистые локоны, сияющие синие глаза и ее страстный темперамент.
Алона, которая была на четыре года старше Вариена, была с ним почти одного роста. Черты лица девочки-Вампира были более резкими, чем у Вариена; мелкие чешуйки покрывали ее щеки и виски, закручиваясь надо лбом в небольшие золотистые рожки, а красно-оранжевый цвет ее волос и чешуи составлял яркий контраст с ее серебристой кожей. Когда Вариен показывал ей, как он умеет целиться из лука, который они сделали с матерью, она быстро отпрыгнула назад, используя для сохранения равновесия свой сильный хвост, покрытый более крупной темно-красной чешуей.
Лицо Брисеиз посуровело, пока она смотрела на детей.
— Если Ноктис планирует что-то, что подвергнет нас опасности…
Я немедленно взяла ее за руки, встретив ее взгляд с непоколебимой решимостью.
— Я никогда не позволю, чтобы Вариену, тебе или кому-либо еще в Далате причинили вред. Эту клятву я не нарушу. — Я бы предпочла умереть, чем позволить своей слабости снова кому-то навредить.
Дети заметили нас, и Вариен поприветствовал меня радостным криком.
— Тетя Рада! — Я пошатнулась, когда они бросились мне в объятия. Алона улыбнулась мне, обнажив острые клыки.
— Мои любимые маленькие проказники! — Тепло разлилось внутри меня от их бесхитростной привязанности, лишь укрепляя мою твердую уверенность в том, что я обязана их защищать. Подмигнув, я достала из кармана обманчиво простой на вид камень. — По-моему, Пикси оставили кое-что для вас.