Прежде чем я успела ответить, вмешалась Долорес.
— О, так ты знаешь Беле? Этот друг Рады очень привлекательный молодой человек.
Брисеиз громко рассмеялась.
— Ну, да, он красивый ублюдок. Тут я с вами соглашусь.
Похоже, что, по крайней мере, она больше на меня не злилась.
— Как ни удивительно, — сказала я, — но да, он хорошо себя ведет. — Насколько он вообще был на это способен. — В последние декады он здорово помогал мне на ферме. Говорит, что изменился.
Поймав недоверчивый взгляд Брисеиз, я подняла руку, чтобы пресечь ее комментарии.
— Но я к нему не прикасалась, клянусь. Хотя пару раз очень хотелось. — Последнее прозвучало не громче шепота. Я не гордилась этим признанием.
Долорес понимающе рассмеялась, вновь наполняя наши рюмки наливкой и наливая третью для себя.
— Ты гораздо более сильная женщина, чем я, дорогуша. Будь у меня шанс, я бы вскарабкалась на этого мужчину, как на дерево.
— Она права. — Глаза Брисеиз лукаво блеснули, когда она передала мне мою рюмку. — Я вообще удивлена, что ты сейчас здесь, а не оскверняешь все поверхности в твоем фермерском доме.
— Что? — я поперхнулась, как от жгучей наливки, так и от ее слов.
— А теперь давай начистоту. — Бывшая эльфийская принцесса изящно отпила из своей рюмки так, словно это был бокал изысканного вина, поданный к столу ее отца. — Если бы судьба снова вернула в мои объятия Кирана, я бы восприняла это, как подарок.
— Я думала, ты все еще злишься на него. — У меня начала кружиться голова. Киран, отец Вариена, был одним из вождей Севера и во время войны служил Ноктису. Запретная связь с ним привела Брисеиз к изгнанию, так как она отказалась бросить их ребенка-полукровку.
— О, конечно, злюсь, — сказала она, ее синие глаза сверкнули яростью, — особенно с тех пор, как этот невыносимый мужчина имел наглость позволить себя убить. Но, проклятье, десять лет растить ребенка одной, десять лет заботиться о себе самой, десять лет пустой постели… — В ее взгляде промелькнула глубокая, саднящая грусть. — Я устала, Рада. Дала бы я ему пощечину за то, что он сделал? Конечно. Но потом я бы его поцеловала.
— Несмотря на то, что он служил силам Хаоса? — Я перешла на эльфийский и подалась вперед на своем табурете. — Я должна выдать Ноктиса Совету. Это мой долг. Я давала клятву…
— К черту долг. — Брисеиз подняла рюмку и выпила остаток залпом. Я была впечатлена, она даже не поморщилась. — И к черту клятву.
Долорес прогнала Юлисса, когда тот заглянул через занавеску, услышав ругань Эльфийки.
— Что тебе принесли попытки сдержать их, кроме страданий? — Брисеиз шагнула ко мне и протянула руку. — Если нам выпадает шанс на счастье в этой жизни, мы должны хвататься за него обеими руками и ни за что не упускать.
Я смотрела на нее, мои мысли путались. Я знала, что она права. Но часть меня верила, что после всех моих ошибок, после всего, что я натворила, я не заслуживаю счастья. Тот мир, который я обрела здесь, казался незаслуженным даром. Я не могла позволить себе надеяться на большее.
Кривая усмешка Брисеиз подсказывала, что она угадала направление моих мыслей, но она ничего не сказала, когда я, наконец, встала.
— Нам нужно найти Вариена, — сказала она. — Я оставила его и Алону в нашей лавке. Будем надеяться, что они не дали покупателям выторговать все наши товары за бесценок.
Попрощавшись с Андерфорджами и получив щедрую порцию пирога для «этого невыносимого молодого человека», мы вернулись на рыночную площадь.
— Значит, ты не злишься на меня за то, что я спасла ему жизнь? — спросила я, когда мы направились к краю площади рядом с домом мэра, где Брисеиз разбила свою палатку, чтобы продавать меха, травы и другие товары, которые она собирала на Милдфордском Хребте.
Она покачала головой.
— Я злилась на тебя не за это, а за то, что ты не рассказала мне о нем, — глубокий вздох; ее синие глаза были полны снисходительного веселья. — Когда ты уже поймешь, что тебе не обязательно выносить все в одиночестве? — Она отмахнулась от моих извинений. — Что касается того, что ты сохранила ему жизнь… ты забываешь, что я видела, как ты танцевала с ним на свадьбе моего брата в свете Иггдрасила. Я знала тебя во время войны. — Она понизила голос, несмотря на то, что говорила по-эльфийски. — Я была свидетельницей твоей боли, когда ты думала, что его бросили в Бездну. Я знаю, что на свете существуют вещи, от которых просто невозможно отвернуться. Даже если и следовало бы.
Иметь друга, который так ясно видит правду в твоем сердце, иногда казалось мне одновременно и даром, и проклятием.
— Мы не можем доверять Ноктису. Он опасен, — пробормотала я — напоминание, в котором я, вероятно, нуждалась больше, чем она. — Может быть, он даже имеет какое-то отношение ко всем недавним нападениям в этих краях.
Я быстро ввела Брисеиз в курс дела относительно того, что произошло с Вултароном, и моих опасений насчет фермы Ирвингов и закончила словами: