Услышав ее слова, похожие на шипение, я отвела глаза от подруги, которая взглядом метала в меня огонь, пока я мысленно перебирала все секреты, что скрывала. Наверно, было глупо надеяться, что она не злится на меня за то, что я приютила в своем доме Разрушителя.
— Боюсь, тебе придется говорить конкретнее.
Мой ответ заставил ее зарычать.
— Я, правда, надеюсь, что тебе просто повезло, и ты просто приютила на своей ферме какого-то красивого незнакомца, потому что ты не можешь быть настолько невероятно глупой… — она огляделась, понизила голос и перешла на эльфийский, — настолько невероятно глупой, чтобы позволить вернуться в твою жизнь тому самому мужчине, который разбивал твое сердце столько раз, что трудно посчитать. Который чуть не погубил тебя. Который виновен в смертях тысяч людей.
Ну, конечно. Брисеиз была из эльфийской знати. Она жила в Лирхейме еще до войны, она видела лицо Ноктиса в последние дни мира, прежде чем пало Древо. Услышав последние сплетни от Долорес, она наверняка догадалась, кто поселился на моей ферме.
— Он был ранен и одинок, — сказала я, потирая висок и понимая, что мое объяснение звучит не очень убедительно. — И ему больше некуда было идти.
— Лир. — Брисеиз закрыла глаза и сделала глубокий вдох, словно отчасти надеялась, что я развею ее подозрения. Однако ее удивление продлилось недолго, так как гнев быстро вернулся. — И когда же ты собиралась мне об этом рассказать? — Она покачала головой, все еще не веря услышанному. — Как он вообще выжил? Я думала, Арамаз сбросил его в Бездну.
Я уставилась на нее. По какой-то необъяснимой причине, именно в этот момент, все вокруг меня рухнуло. Ноктис был жив. Десять гребаных лет я считала его мертвым. Оплакивала его. Разлетелась на миллион осколков, таких истерзанных, что иногда мне казалось, их уже никогда не собрать воедино.
И сейчас я снова рассыпалась на части. Прижав одну руку ко рту, чтобы заглушить первый всхлип, я разрыдалась.
Охотилась ли Брисеиз в густых лесах Милфордского Хребта или кружилась на танцполе, когда еще была принцессой королевского дома Лирасен, она всегда воплощала в себе изящество своего народа. Даже сейчас, когда она тащила меня через шумную рыночную площадь к импровизированному шатру, игнорируя мои вялые протесты, ее движения были элегантными. Мои затуманенные слезами глаза различали лишь ящики, полные овощей и фруктов, и вот она усадила меня на маленький деревянный табурет.
— Ох, что случилось с девочкой? С нашей Радой что-то не так? — раздался позади меня пронзительный голос Долорес. Не желая, чтобы она видела мое заплаканное лицо, я не сводила глаз с земли.
— Нам нужна рюмка вашей вишневой наливки, — голос Брисеиз звучал спокойно, но решительно, когда она повернулась к Брауни. — А лучше дайте две.
Как я ни старалась, я не могла остановить поток проклятых слез, капающих на мои руки, хотя и хотела подавить всхлипы. Благословенный Лир, что со мной не так? Были времена, когда я не плакала веками. А теперь не могла сдержать эмоций даже один день. Долгое пребывание в форме Человека, похоже, имело некоторые неожиданные побочные эффекты.
По крайней мере, здесь, в задней части лавки Андерфорджей, где они хранили товары для продажи, у нас было немного уединения. От самой лавки это пространство отделял кусок ткани. Я взяла протянутую рюмку, без колебаний поднесла ее к губам и выпила наливку одним большим глотком.
Клянусь Бездной! Крепкий алкоголь скользнул в горло, я подавилась и закашлялась от обжигающего огня. По крайней мере, теперь мои глаза слезились по другой причине. Брисеиз сохраняла самообладание, хотя и ее удивительные черты на миг исказились в гримасе, когда она проглотила свой напиток.
Я протянула руку с пустой рюмкой в сторону Долорес. Брауни подняла бровь, но молча наполнила мою рюмку. Во второй раз вишневая наливка показалась мне куда вкуснее. А мир приобрел приятный, туманный оттенок.
— Довольно, — предупредила Брисеиз, не дав Долорес налить мне еще. — Ты не напьешься только для того, чтобы избежать ответов на вопросы.
— Проблемы с мужчиной? — сочувственно спросила Долорес, забирая у меня рюмку и заменяя ее щедрым куском медового пирога.
Я горячо поблагодарила ее, сразу же пробуя угощение. Воистину, Танез стоило восхвалять каждый день за то, что она создала Брауни.
— Твой друг сделал что-то, что тебя расстроило? — Юлисс просунул голову спереди, явно услышав вопрос Долорес, его густые брови были сдвинуты на переносице. — Мне нужно провести с парнем строгую воспитательную беседу?
Как бы меня ни забавляла мысль о том, что старый Дворф будет отчитывать бывшего Повелителя Тьмы, я понимала, что должна сгладить углы, чтобы избежать новой волны слухов.
— Нет, — сказала я, заставив свои губы растянуться в дрожащей улыбке. — Он ничего такого не сделал. Просто он…
— Существует? — Брисеиз прислонилась к башне из ящиков с капустой, ее глаза были задумчивыми. — Ты и правда хочешь убедить меня, что он ведет себя хорошо?