— Нет, — со вздохом отвечаю я. — То, что я дала ему прозвище, ещё не значит, что он нравится мне больше. Оно само вырвалось тогда и как-то прижилось. По-моему, ему очень подходит.
Я развожу руками, закончив объяснять. И это правда: Гуннар нравится мне не больше остальных. Просто при первой встрече он был милым и нуждался во мне, а потом я увидела и другую его сторону. И да, Котёнок ему чертовски подходит.
Гуннар хмуро смотрит на Грима, наверное, за то, что тот вообще задал этот вопрос, но на этом тема закрывается.
— Мы выходим?
Я показываю большим пальцем через плечо на дверь в клуб.
— Да.
Гуннар коротко качает головой и добавляет:
— Я свяжусь с несколькими своими людьми. Присоединюсь к вам чуть позже.
Он впивается в меня взглядом.
— Не лезь в неприятности.
Я закатываю глаза.
— Я никогда не лезу в неприятности.
— Мы за ней присмотрим, — обещает Каликс, уже положив руку на дверную ручку.
— Сам не вляпайся, — ворчу я и направляюсь к двери.
Остаточная магия накрывает меня, словно настоящая волна. Все чувства обостряются до боли, будто нервы оголились, а грехи, скопившиеся в клубе, обрушились на меня разом. Кажется, всё помещение пропитано той же тёмной магией, которую я почувствовала рядом с той мерзкой ведьмой.
— Подожди.
Я вскидываю руку и чувствую, как Грим хватает меня за плечо и тянет назад.
— Здесь всё этим пропитано, — с трудом выговариваю я между хриплыми вдохами. Мне кажется, что я задыхаюсь от разлитой в воздухе мерзкой магии и кровавой дряни.
— Что случилось?
Гуннар встаёт передо мной.
— Вы разве этого не чувствуете?
Я морщусь.
— Я тоже не понимаю, о чём ты, — говорит Каликс и смотрит на Гуннара, словно ждёт подтверждения. Он хмурится, сжимая и разжимая кулаки.
— Здесь убили Одарённого. И совсем недавно.
Грим обнимает меня обеими руками поперёк груди и заслоняет собой.
— Что?
Гуннар резко поворачивается к переполненному залу. Люди танцуют и смеются, будто сегодня самая обычная ночь.
— Если ты этого не чувствуешь, откуда нам знать, что здесь и раньше никого не убивали? Они могли делать это прямо у тебя под носом.
Я не скрываю отвращения. Меня возмущает сама ситуация, а не Гуннар.
— Понятия не имею, блядь. Но сейчас выясню.
Гуннар разбивает стеклянный короб на стене и дёргает маленький красный рычаг. Его кулак покрыт тонким слоем крови, но он будто даже не замечает. Под потолком начинает ритмично вспыхивать яркий свет. Затем обрывается музыка.
Люди почти сразу понимают, что сработала пожарная тревога. Ещё мгновение — и начинается паника.
Воздух наполняют крики. Шум становится ещё громче музыки, которая секунду назад гремела на весь клуб. Начинается настоящий хаос.
Несколько человек так и стоят, ошалело озираясь и не понимая, что происходит. Наверное, они слишком пьяны или обдолбаны, чтобы осознать опасность. Остальные бросаются к выходам. Одних подхватывает толпа, несущаяся к дверям, другие прут напролом, не заботясь о том, кого затопчут по пути.
— Чёрт побери, — тихо выдыхаю я, глядя на всё это.
Несколько человек в хвосте толпы в панике ищут другие выходы. Их глаза широко раскрыты от страха, и вдруг они замечают нас в открытом дверном проёме.
— Сюда! — орёт какой-то мужик и бежит в нашу сторону.
Гуннар отступает и, выставив руку, оттесняет нас с Гримом к стене. Грим по-прежнему держит меня, поэтому мы движемся вместе. Сам Гуннар тоже прижимается к стене рядом с нами, когда в коридор вваливается целая толпа.
Грим тяжело дышит и поворачивается так, что оказывается лицом прямо надо мной. Он ещё сильнее прижимает меня к стене.
— Какого хрена? — выдыхаю я, когда из лёгких вышибает воздух.
— Не двигайся, — приказывает Грим.
Толпа проносится мимо всего за минуту-другую, но мне кажется, что давка длится вечность. Нас со всех сторон толкают и пихают. Я даже Каликса не вижу. Гуннар по-прежнему держит перед нами руку, защищая от толпы.
Как только давка заканчивается, Грим мягко целует меня в висок и отступает. Я тяжело втягиваю воздух и упираюсь ладонями в колени.
Будто ничего и не произошло, Грим подходит к Гуннару, который всё ещё прижат к стене, и хватает его за горло. Гуннар даже не пытается сопротивляться, когда Грим приподнимает его над полом. Я смотрю на них, но сейчас слишком занята попытками отдышаться, чтобы вмешиваться.
— Ты не на поле боя, Берсерк, где можно не думать о последствиях, — произносит Грим, приблизившись к уху Гуннара. — Ещё раз подвергнешь её опасности своей безрассудностью — я тебя прикончу.
Грим отпускает его горло и отступает, оставляя между ними немного пространства, но далеко не отходит.
Я уже жду начала очередного пиздеца, но Гуннар даже не реагирует на угрозу. Вместо этого согласно кивает Гриму и поворачивается ко мне.
— Я принял необдуманное решение, — говорит он.