Он подходит ещё ближе, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы не отрывать от него взгляда.
— Я что? — шепчу я, чувствуя, как пересыхает во рту.
Каликс очень мужественный, но Грим — само воплощение идеального мужчины.
— Я тоже словно создан для траха?
ГЛАВА 22
Я не успеваю спросить, что он имеет в виду, как он снова меня целует — мягко и нежно. Отпускает грудь и ведёт пальцами вниз по боку, пока не добирается до пояса брюк. Там останавливается, словно спрашивая разрешения.
Не прерывая поцелуя, я приподнимаю бёдра. Понятия не имею, что он имел в виду, но если предлагает мне свою душу, я заберу её и буду беречь, как дракон свои сокровища. Никогда не позволю ему меня оставить.
Я тут же отгоняю эту мысль, испугавшись уже того, что она вообще пришла мне в голову.
Когда я позволяю ему начать стягивать с меня брюки, Грим отрывается от моих губ, ещё несколько раз целует меня приоткрытым ртом, а потом спускается по подбородку и горлу. Одной рукой задирает футболку, а носом утыкается между моих грудей. Я чувствую, как его язык скользит слева направо, прежде чем он переключается на правый сосок. Я придерживаю его за затылок, пока губы обхватывают сосок и чуть втягивают его в рот.
Я смотрю, как он целует мою грудь так, будто она способна ответить ему тем же, проводит языком слева направо, потом вверх-вниз. Грим не отрывает глаз от места, которое целует. Я вижу, как его губы натягиваются в оскале, а потом он резко подаётся вперёд и кусает меня за сосок. Я вскрикиваю, выгибаясь так сильно, что спина и шея отрываются от кровати. Он сжимает зубы совсем слегка — недостаточно, чтобы сделать больно, но вполне хватает, чтобы всё тело запело от удовольствия.
Он отпускает сосок и снова принимается за мягкие поцелуи приоткрытым ртом. Когда ноющая чувствительность стихает и я опускаюсь обратно на кровать, Грим бормочет мне в кожу:
— Это было слишком грубо.
Будто говорит скорее самому себе.
Я качаю головой, но не могу подобрать слов, чтобы объяснить, насколько, блядь, идеально он всё делает. Обеими руками Грим обхватывает меня за спину и чуть приподнимает навстречу своим губам. Его язык обводит мой пупок, а потом несколько раз быстро скользит внутрь и обратно. Между ног болезненно пульсирует от желания, а его ласки только усиливают мучительное ощущение пустоты.
Пальцы Грима впиваются мне в бёдра, пока он продолжает спускаться ниже.
— Я чувствую твой запах.
Он прижимается носом к ткани трусиков прямо над моей вагиной. Делает глубокий вдох, расправляя плечи и грудь. У него дрожит рука, когда пальцы скользят по нижней части моего живота, одновременно стягивая с меня брюки. Лёгкое жжение подсказывает, что от его возбуждения на коже наверняка останутся следы. И от одной мысли, что он пометит меня собой, внутри довольно мурлычет что-то тёмное.
Я снова приподнимаю бёдра, но мои симпатичные чёрные трусики застревают вместе с брюками. Грим отрывается от меня и встаёт на колени между моих ног. Он жадно разглядывает каждый сантиметр обнажившейся кожи. Я немного ёрзаю, гадая, собирается ли он наконец закончить со штанами.
Грим резко поднимает глаза и встречается со мной взглядом.
— Мне столько всего хочется с тобой сделать.
Грим прикусывает нижнюю губу и едва заметно качает головой из стороны в сторону.
Он подаётся вперёд, опираясь на одну руку, а другой снова тянется к моим брюкам.
— Что именно? — спрашиваю я охрипшим от желания голосом.
— Хочу укусить тебя вот здесь. — Грим мягко проводит пальцами по изгибу моего бедра, а губы оттягиваются, обнажая зубы. — И здесь.
Его пальцы перемещаются на внутреннюю сторону бедра, пока он окончательно стягивает брюки.
Я сглатываю.
— Я хочу, чтобы мы прижимались друг к другу всем телом. Хочу, чтобы ты была подо мной, вокруг меня. Хочу быть в тебе так глубоко, чтобы ты перестала понимать, где заканчиваешься ты и начинаюсь я.
Он говорит это почти как на исповеди, будто его могут наказать за одни только такие мысли.
Грим снова смотрит мне в глаза и хмурится.
— Это нормально?
Его вопрос застаёт меня врасплох, и я приподнимаюсь на локтях.
— Ты о чём?
— Когда трахаешься, всегда так бывает? — Грим смотрит на меня совершенно серьёзно.
Даже сейчас он то сжимает, то разжимает пальцы на моём бедре, будто он удерживает себя от того, чтобы сделать всё, о чём только что говорил.
— Подожди. Ты спрашиваешь так, будто у тебя вообще нет опыта.
Я едва не смеюсь от абсурдности этой мысли. Грим не отвечает, и я продолжаю:
— Делай то, что кажется тебе правильным. Если сделаешь больно или станешь слишком грубым, я скажу. Ты вообще из тех, кому во время секса нужно стоп-слово, или как?
Я снова опускаюсь на кровать.
— Не думаю. Но после скажу точно, — совершенно серьёзно обещает он.
Я тихо и немного нервно смеюсь.