Я быстро привожу себя в порядок влажной салфеткой. Чёртова брауни с её нюхом. Выхожу из ванной без штанов и трусиков, задрав подбородок, и направляюсь к шкафу.
— Какого хрена ты делаешь? — спрашивает Эйсон.
— Переодеваюсь.
Я включаю свет и достаю джинсы. Может, они хотя бы скроют от всего дома, как отчаянно моя жадная киска требует твёрдого члена.
Я иду к комоду, достаю трусики и надеваю их под пристальным взглядом Эйсон.
— Ты только посмотри на себя, — умиляется она.
— Привела домой мужчину, я так тобой горжусь.
— Троих.
Я натягиваю джинсы и встаю на носки, чтобы протащить их через бёдра.
— Да! Я знала, что все эти годы ты меня слушала.
Она мечтательно вздыхает, как гордая мать.
— Их трое, но это не значит, что я собираюсь трахаться со всеми.
Я смотрю в зеркало и взбиваю и без того растрёпанные волосы.
— Не принижай свои возможности. Ты пока ещё не трахаешься со всеми троими, — возражает Эйсон.
— На данном этапе я была бы счастлива хотя бы с одним. К тому же один из них самый главный обломщик секса, которого я встречала, а второй вообще типа Смерть или что-то вроде того. Мне пора, — говорю я, уже направляясь к двери.
— Смерть? — слышу я шёпот Эйсон, выходя из комнаты. Ага, перевари это.
Я слышу их раньше, чем успеваю увидеть.
— Ты вообще откуда взялся?
Это голос Каликса, и звучит он слегка ошарашенно.
— Не твоё собачье дело, облезлая тварь, — рычит Гуннар.
— Эй, эй!
Я поднимаю руки, пытаясь остановить назревающую драку, и случайно загораживаю себе обзор, поэтому не сразу замечаю Грима. Но когда замечаю, замираю как вкопанная. И никакого намеренного каламбура со смертью.
— Грим? — Руки падают, и я хлопаю ими по бёдрам.
— Дамиана. — Моё имя срывается с его языка, и меня слегка пробирает дрожь. Ну да, конечно. Холодная салфетка совсем не помогла мне забыть, как отчаянно я хочу, чтобы между моих ног наконец что-нибудь оказалось.
— Но… — только и могу выдавить я. Сколько раз я ни представляла себе Грима, ничего подобного вообразить не могла. Я воображала скелета или старика, но уж точно не это. Мой взгляд скользит от его босых ног вверх, по чёрным брюкам и свободной чёрной рубашке, пока не останавливается на до боли прекрасном лице.
Он само совершенство. Каждая черта будто создана специально, чтобы притягивать взгляд. Чёрт, если бы люди знали, что Смерть выглядит вот так, они бы, наверное, сами к нему бежали. Он смотрит светлыми глазами в пол и проводит ладонью по рубашке на животе. Ебать. Она ещё и немного просвечивает, и сквозь ткань я вижу рельефные мышцы пресса.
Я закрываю глаза и несколько раз стучу пальцем себе по лбу. Этот образ теперь ещё долго не вылезет у меня из головы.
— Можно я…
Я прочищаю горло.
— Можно тебя на минутку?
Открываю глаза и вижу, как Гуннар криво ухмыляется Гриму, а тот хмуро смотрит на него в ответ.
— Кого, меня?
Грим оглядывается.
— Да. Именно тебя.
Я киваю.
— Я ещё на минутку, — говорю Гуннару и Каликсу, которые с появлением Ангела Смерти вдруг на удивление неплохо поладили. А именно так Грим и выглядит. Как грёбаный ангел.
— Это ещё что такое? — набрасываюсь я на него, как только мы выходим из прихожей.
— Что?
Грим снова осматривает себя.
— Так вот что у тебя под мантией? — возбуждённо шепчу я.
— Да. Тебе неприятно на меня смотреть?
Грим чуть отворачивает голову, будто не хочет слышать ответ.
— Неприятно? Ты, блядь, издеваешься?
Я снова оглядываю его с ног до головы.
— Скажи, каким ты предпочла бы меня видеть. Я могу изменить для тебя свой облик.
Он не смотрит мне в глаза.
Я несколько раз моргаю. Не может же он всерьёз это предлагать.
— Подожди. Ты правда так выглядишь или… — я кручу руками в воздухе, — приукрасил себя магией? — лучше объяснить у меня не получается.
— Это мой истинный облик.
Грим чуть приподнимает подбородок, открывая мне линию шеи. М-м-м. Но, кажется, я его обидела.
— Ну и хорошо, что ты ходишь в мантии, дружище. Я просто к слову.
Стоит словам слететь с языка, и я слышу, насколько ужасно они прозвучали. Хотя я вообще не это имела в виду.
Грим несколько раз моргает серыми глазами, явно не зная, что ответить. Я хлопаю ладонью по лбу.
— Нет, я не это хотела сказать.
Я тянусь к его предплечью, но вспоминаю, как он отстранился от моего прикосновения на кухне. Убираю руку раньше, чем он успевает отстраниться снова.
— Ты правда невероятно красивый.
Я смотрю ему прямо в лицо, чтобы он понял: я говорю совершенно искренне.
— Просто ты застал меня врасплох. В смысле…
Я обвожу его рукой с головы до ног.
— Вау! Больше мне сказать нечего.
— Правда? — Губы Грима медленно растягиваются в улыбке, но он тут же её прячет.
— Почему ты хотела поговорить со мной наедине? Хочешь, я попрошу остальных уйти?