— Привет, Тейус, — здороваюсь я и с облегчением выдыхаю. Если правильно его подкупить, из Тейуса можно вытянуть хоть какие-то ответы.
Я иду на кухню, а он семенит следом, не отставая ни на шаг. Тейус — один из немногих монстров, которые меня навещают и хоть что-то рассказали о себе. Я вытаскиваю из-под кухонного острова табурет, чтобы он мог забраться наверх. Когти на кончиках его пальцев скребут по деревянному сиденью, но меня это не волнует. За столько лет здесь и без того полно царапин и потёртостей.
— Что тебе сегодня дать, Тейус?
Я открываю холодильник и заглядываю внутрь. Знаю, что мороженое он не любит, да и вообще всё холодное. По легенде, когда-то он был в отряде охотников, которые заблудились во время зимней бури, и, чтобы выжить, ему пришлось заняться каннибализмом.
Не знаю, было ли всё именно так или это просто страшилка, которой пугают людей. Но одно я знаю точно: Тейус всегда голоден. До боли. А мне прекрасно знакомо это пустое, мучительное чувство.
— Только то, чем можешь поделиться, дитя, — отвечает он, и на серой губе уже блестит капелька слюны.
— Можешь съесть всё, Тейус.
Я обвожу кухню рукой. Противно, что даже после еды эта пустота никуда у него не денется.
— Можно мне хлеба?
Он поднимает на меня тёмные совиные глаза.
Мне приходится приложить все усилия, чтобы не обнять его. Но жалость он бы возненавидел.
— Сейчас будет целая буханка, — нарочно бодро отвечаю я. Добравшись до кладовой, я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Я знаю, что по-настоящему помочь ему не могу. Могу только делиться тем, что у меня есть, и надеяться, что однажды он найдёт что-нибудь, что будет насыщать его так же, как меня насыщают грехи.
Я снимаю проволочную завязку с пакета хлеба, достаю из шкафа тарелку, кладу на неё несколько ломтиков и подвигаю к Тейусу. Потом снимаю с полки большую банку арахисовой пасты и тоже ставлю перед ним.
Когти Тейуса впиваются в мягкий мякиш, когда он осторожно подносит ломтик ко рту.
— Спасибо, дитя.
Первый кусочек он смакует медленно.
Я опираюсь локтями на столешницу и наклоняюсь вперёд, внимательно за ним наблюдая.
— Ты много знаешь о ведьмах, Тейус?
Он замирает и издаёт шипящий звук.
— Мерзкие твари. Не связывайся с ними, Дами, — предупреждает Тейус и откусывает ещё кусочек.
— А что в них такого плохого?
Я обхожу остров, сажусь на соседний табурет и устраиваюсь поудобнее.
— То, как они получают силу. У ведьм нет врождённой магии. Им приходится отнимать её у других существ. Таких, как я или тот, кого ты зовёшь Дядей.
— Как они это делают? — спрашиваю я почти шёпотом. Кажется, ответ я знать не хочу.
— Ритуалы. Убийства. Тёмная магия. Очень тёмная магия.
Тейус откладывает кусок хлеба, который собирался съесть, и смотрит на меня.
— Почему ты спрашиваешь о ведьмах, Дамиана?
— Кажется, я встретила одного. В баре, куда хожу кормиться, — отвечаю я и выкладываю ему на тарелку здоровенную ложку арахисовой пасты, оставив ложку рядом.
— Его аура была вся покрыта какой-то чёрной смолой. И от него исходило что-то неправильное.
— Похоже на ведьму. Радуйся, что он был один.
Тейус кивает и когтем подцепляет половину арахисовой пасты с тарелки.
— Он был не один. Их там было несколько. И ещё Берсерк.
Тейус тут же давится и заходится кашлем. Я хлопаю его по мохнатой спине и тянусь за салфеткой. Он промакивает морду, приводя себя в порядок, а потом моргает, уставившись на меня.
— Берсерк, говоришь? — Голос у него взлетает на октаву.
— По крайней мере, он сам так сказал. Он тоже вроде ведьмы? По ощущениям он на ведьму совсем не похож.
Я вспоминаю, каким притягательным был Гуннар. Как меня к нему тянуло. И как я почти не могла его прочитать. Может, это и есть его ведьмовская магия.
— Нет-нет. Не ведьма.
Тейус упирается ладонью в стол и сползает с табурета, пока его ноги не повисают всего в нескольких сантиметрах от пола.
— Ты куда? Ты почти ничего не съел.
Я смотрю на его тарелку: он ещё и половины буханки не съел.
— Мне пора, дитя.
Он не смотрит на меня, когда это говорит, и вместе с его ложью до меня доносится едва ощутимый привкус греха.
Я резко втягиваю воздух. Мои друзья никогда мне не врут. Они могут чего-то недоговаривать, но не врут.
Тейус встречается со мной взглядом, и я даже не пытаюсь скрыть, как мне больно. Он опускает огромные чёрные совиные глаза к полу.
— Прощай, Дамиана. — что-то в том, как он произносит эти слова, звучит окончательно.
— Подожди, — отчаянно зову я. Пусть меня и задело, что он только что мне соврал, я всё равно не хочу, чтобы он уходил.
Тейус один раз оглядывается через плечо, а потом быстро семенит обратно к гостиной. Я знаю, что всё равно его не догоню, даже если попытаюсь, поэтому отпускаю.