— Я думал, ты сказала, что не хочешь, чтобы я тебя видел.
— Ну, это потому, что я не знала, что все так серьезно. Что ты сделал?
— Я спас ее задницу, вот что я сделал.
— О, дай угадаю, ей не понравилось, что ты изображаешь героя?
— Нет, не понравилось.
— Ты избил какого-то парня за то, что он на нее посмотрел?
— Нет. Ничего подобного.
Уиллоу нахмурилась.
— Тогда что?
— Я только поймал маленькую самку кугуара для ее брата Коула, который попросил о помощи. Любой порядочный северянин поступил бы так же.
— Ты ходил на охоту? — голос Уиллоу сорвался на крик.
— Эмануэла не хотела, чтобы я это делал, но на самом деле это не имело большого значения.
— О чем ты только думал? Ты что, забыл о «большой пятерке», по которой мы, жительницы Родины, живем? — Уиллоу не стала дожидаться моего ответа и перечислила их: — Никаких убийств, никакой жадности, никаких границ, никакого загрязнения окружающей среды и равенство для всех.
— Я помню. Но в них никогда не было смысла. Во-первых, между нашими странами все еще большая гребаная граница, и на Родине никогда не было равенства с вашим Советом, состоящим исключительно из женщин.
— Никаких убийств, Хантер. Это первое правило.
— Я не убивал пуму. Я просто поймал ее, усыпил и отнес Коулу в надежном пакете, чтобы он мог отправить ее жить куда-нибудь подальше от людей.
— Но ты сказал, что Эмануэла бросила тебя.
— Да, и она, бл*дь, заблокировала мой дрон, чтобы он не вернулся ко мне. Мне пришлось возвращаться на одном из изношенных общественных дронов обратно в квартиру, и она все еще злилась, когда я пришел.
— Что случилось потом?
— Мы поговорили и в итоге снова занялись любовью.
— Снова?
— Ну, это сложно. Суть в том, что я, бл*дь, запутался.
— Привет, детка. — Услышал я голос Соло на заднем плане.
— О, привет, я просто разговариваю с Хантером. Эмануэла злится на него, потому что прошлой ночью он отправился на охоту.
— Здорово; ты поймал что-нибудь вкусное, Хантер?
Я по-прежнему мог видеть только свою сестру, но она повернулась, вероятно, чтобы посмотреть на своего мужа.
— Серьезно, Соло, это не смешно. В этом я согласна с Эмануэлой. Охота — это жестокое занятие, и оно должно быть запрещено законом во всем мире.
Я закатил глаза, но мне не пришлось ничего говорить, потому что Соломон сделал это за меня, поддразнивая.
— Передай это всем хищникам в дикой природе, ладно? Скажи им, чтобы перестали охотиться ради пропитания, потому что это некрасиво. Мы все должны быть друзьями.
— Ах, ты просто принимаешь сторону Хантера, потому что вы оба мужчины.
— Нет, это потому, что мы правы. — Я все еще не хотел доверять Соло, но после нашего разговора с Джоной в Сером особняке, который состоялся на днях, мы выпили вместе несколько кружек пива и, по крайней мере, в вопросе охоты пришли к согласию.
— Уиллоу не говорила мне, что вы с Эмануэлой пара. Когда это произошло?
— Я говорила тебе, что ему она нравится.
— Да, но если они ссорятся, это должно означать, что между ними нечто большее, чем просто флирт. Итак, в чем дело, Хантер? Ты уже заявил на нее права?
Я гордо улыбнулся.
— Да.
Уиллоу радостно вздохнула.
— Да? О, Хантер, это замечательно. Я так рада за тебя.
Соло усмехнулся.
— Видишь, я же говорил, что тебе не нужно вмешиваться и назначать ему свидания. Хантер сам может заниматься своими делами.
Уиллоу широко улыбалась.
— Эмануэла согласилась выйти за тебя замуж?
— Я еще не спрашивал ее. Но о чем это вы говорили про назначенные свидания со мной?
— Ни о чем. — Виноватое выражение лица Уиллоу выдавало ее с головой.
— С таким же успехом ты могла бы признаться.
— Я просто беспокоилась за тебя, поэтому поговорила с твоим тренером, чтобы она помогла тебе и организовала несколько свиданий. Знаешь, потому что я хотела, чтобы ты нашел свою любовь и был счастлив.
— Это все объясняет. Я был бы признателен, если бы ты не вмешивалась в мою личную жизнь.
— И это говорит мужчина, который просит моего совета, как справиться с гневом его женщины.
— Тебе следует рассказать Хантеру о массаже. Возможно, он действует на всех женщин. — Соломон говорил так, словно ему только что пришла в голову самая гениальная идея в мире.
Я сделал глоток кофе и поставил чашку на стол.
— Что за массаж?
— Нет, это глупо.
— Все равно расскажи мне.
— Просто Соло понял, что если он массирует мне ступни или кожу головы, я становлюсь очень нежной.
— Возможно, это действует на всех женщин. — Соло, должно быть, лег в постель к Уиллоу, потому что он был достаточно близко, чтобы его голограмма появилась рядом с ее голограммой. — Если Эмануэла в ярости, попробуй тайком сделать ей небольшой массаж, и все будет в порядке. На Уиллоу это действует как заклинание.