Я забавная, умная и способна сама создавать себе развлечения. Мне не нужен какой-то эмоционально закрытый эксперт по безопасности, чтобы подтверждать мою ценность, и уж точно мне не нужно тратить время на расшифровку мотивов мужчины, который даже не может остаться на разговор после секса.
Мой ноутбук пикает от ответа Эммы — она в восторге, что я хочу приехать, и вакансия все еще открыта, если я заинтересована в подаче заявки. Это должность в сфере коммуникаций для некоммерческой организации, занимающейся образованием на открытом воздухе, что звучит бесконечно более полноценно, чем моя текущая должность, связанная с корпоративным менеджментом среднего звена и их требованиями к дипломатическому общению.
Время кажется подсказкой вселенной, что мне пора перестать играть в безопасность.
Хорошо, сучка, я слышу тебя, громко и ясно.
Я провожу следующий час, составляя сопроводительное письмо, и это самое энергичное, что я чувствовала в связи с работой за последние месяцы. Писать о своих навыках и опыте, не принижая себя для чьего-то комфорта, говорить о своей страсти к ясной коммуникации и желании изменить мир к лучшему — это напоминает мне, что я люблю себя, когда не пытаюсь вписаться в чужие ожидания.
Уму непостижимо, я знаю! Кто бы мог подумать, что когда ты выдвигаешь себя вперед вместо того, чтобы прятаться позади, все начинает двигаться в правильном направлении.
К тому времени, как я закрываю ноутбук, почти четыре утра, и я измотана, но странно удовлетворена. Мой календарь заполнен, моя заявка на работу отправлена, и у меня есть конкретные планы, которые не связаны с ожиданием, пока кто-то другой решит, стою ли я их времени.
Мэттью может оставить себе свою осторожную дистанцию, профессиональные границы и свою неспособность выносить честные человеческие связи. А я сохраню свою независимость, своё самоуважение и свой категорический отказ от роли «мимолётного порыва, о котором наутро жалеют».
Я направляюсь в кровать, и впервые с тех пор, как он вышел из моей квартиры, я думаю не о том, как он касался меня или что шептал мне на ухо. Я думаю об Эдинбурге, о походных группах и о возможности работы, которая могла бы бросить мне вызов способами, которые имеют значение.
Он может называть сегодняшнюю ночь ошибкой, это его выбор...
А Я назову это пробуждением.
И завтра...
(ну, как только я попытаюсь заснуть и проснуться, технически это будет «завтра»)
Я начну жить как независимая женщина...
Которой я всегда должна была быть.
Глава десятая
Мэттью
Я сплю около четырех часов за ночь последнюю неделю, и это заметно. Мое отражение в зеркале ванной выглядит как что-то, выползшее из могилы — темные круги, щетина, перешедшая из модной в неопрятную, и вид изможденных глаз, который бывает от избегания собственных мыслей.
Но быть занятым помогает. Погружаться в работу с одержимой сосредоточенностью, которая обычно приберегается для активных угроз, занимает мой разум непосредственными, решаемыми проблемами вместо того, чтобы зацикливаться на вещах, которые я не могу изменить.
Как на выражение лица Бет, когда я уходил из ее квартиры.
Я трясу головой и плещу ледяную воду на лицо, пытаясь избавиться от образа, который преследует меня. У меня сегодня утром три брифинга по безопасности, днем два выезда на объекты и стопка личных дел для проверки. Достаточно, чтобы отвлечься от растущей уверенности в том, что я совершил самую большую ошибку в своей жизни в прошлую пятницу.
Ирония не ускользает от меня — я назвал то, что произошло между нами, ошибкой, когда настоящей ошибкой было уйти.
Мой телефон жужжит от сообщения от Себа: Кабинет. Сейчас.
Тон резок даже по его меркам, и я знаю, что я в беде. Я избегал его всю неделю, держа наши взаимодействия краткими и профессиональными, но Себ слишком проницателен, чтобы не заметить признаки того, что что-то не так. Он, вероятно, ждал, что я сам сообщу информацию, и поскольку я этого не сделал, он решил добыть ее прямым путем.
Я нахожу его в кабинете, сидящим за своим нелепо дорогим столом с выражением лица, которое когда-то заставляло закоренелых преступников пересматривать свои жизненные выборы. Он не поднимает взгляд, когда я вхожу, просто продолжает читать документ, который привлек его внимание.
— Закрой дверь, — говорит он, не глядя на меня.
Я подчиняюсь, уже мысленно готовя уклончивые ответы, которые репетировал всю неделю. Рабочий стресс, недосып, рутинные опасения по поводу деятельности Доусона — что угодно, кроме правды о том, что гложет меня.
— Садись.
— ГАВ! — отвечаю я, приподнимая уголок рта в полуулыбке.
Я сажусь на стул напротив его стола, сохраняя профессиональную позу, которая служила мне верой и правдой долгие годы. Себ наконец поднимает взгляд, и его темные глаза сразу же фокусируются на моих с лазерной точностью.
— Ты выглядишь как дерьмо.
— Спасибо. Всегда приятно получать положительную обратную связь от руководства. — Мой ответ резок.