- Наша вселенная - лишь одинокая нить в ткани мультивселенной. Нам известно об одиннадцати измерениях, но в бесчисленных параллельных мирах их может быть гораздо больше. Представьте колоссальный - поистине грандиозный - потенциал зарождения жизни во всем этом бесконечном многообразии струн и измерений. Мы зациклены на том, как возникла жизнь на Земле, есть ли братья по разуму в нашей вселенной... Но остановитесь и подумайте. Задумайтесь о жизни, существующей вне этих рамок. За пределами самой нашей реальности. Хотя бы на секунду.
Эхо побледнела. Ошеломленный Чарли медленно опустился обратно в кресло. Скрестив руки на столе, он в упор уставился на Альфу, не проронив ни звука. То, о чем говорил Альфа, было заветной мечтой Папы: найти не просто Элохим - космического отца человечества, - но, возможно, самого творца Элохим.
- Больше тринадцати миллиардов лет назад прогремел взрыв, породивший сингулярность. Человечество веками билось над вопросом: что послужило детонатором? Ответа у нас нет и быть не может, зато есть гипотезы. Что, если эта сингулярность зародилась в ином слое мультивселенной, пробила брешь, спровоцировала квантовый коллапс или сцепление - и все живое, что существовало в той исходной точке, обратилось в ту самую звездную пыль, из которой состоим и мы?
"Виктор" - предок не человека. "Виктор" - предок всего. Его генетическая структура была распылена, посеяна в нашем измерении и возродилась в первичном бульоне, давшем толчок жизни. А мы исказили ее - пусть неосознанно, но своевольно, втиснув в материальную оболочку. Мы взяли нечто несравнимо более чуждое и перекроили по собственным лекалам. Чем бы ни был изначальный "Виктор", он не имел с нами ничего общего. Мы слой за слоем сдирали человеческий геном в поисках первоосновы, опираясь на собственную мусорную ДНК - ту самую, крупицей которой был "Виктор" и которая направляла нашу эволюцию.
Мы попытались воссоздать первопричину - и совершили чудовищную ошибку. "Виктор" - не чистокровный предок. В нем вообще не осталось ничего чистого. Сейчас он - ожившая катастрофа, и мы обязаны его уничтожить.
После его слов повисла тяжелая тишина. В горле у Альфы неожиданно пересохло; он сделал еще один долгий глоток.
- Но подумай, какой это гигантский шаг вперед, - тихо проговорила Эхо. - Какой плацдарм для будущих исследований! Ты говоришь, он искажен, но вдруг это лишь начало? С нужной тонкостью синтеза, шаг за шагом, мы могли бы очистить его структуру...
- Ты упускаешь из виду кое-что важное, Эхо, - перебил ее Чарли. Альфа по глазам прочел его мысль еще до того, как прозвучали слова. - Если Альфа прав и "Виктор" - выходец из иных измерений, дальше будет только хуже. Наш разум способен воспринимать лишь три измерения. Мы понятия не имеем, в скольких измерениях обитал "Виктор" тогда или обитает сейчас, и в какие противоестественные тиски мы его загоняем, заставляя существовать в нашем трехмерном мирке. Представь, что он способен видеть и творить - то, что нам даже не снилось! Дельта и Браво уже хлебнули этого сполна. Что бы ни сулил этот проклятый гамбит, игра не стоит свеч. Если, конечно, нам дороги собственный рассудок и наши гребаные жизни.
- Совещание окончено, - подвел итог Альфа. Он повернулся к Чарли и коротко кивнул: - Ликвидировать "Виктора".
Эхо прижалась лбом к стеклу. Ее ладонь лежала вровень с ладонью "Виктора", и перепончатые пальцы существа идеально совпадали с ее собственными. Глаза у обоих были закрыты. При виде этой сцены Альфа ощутил извращенный укол ревности - словно застал их за послелюбовной истомой.
- Тебе больно? - спросил он, тронув свой висок. В такой близости от "Виктора" голова наливалась тупой пульсирующей тяжестью, и он гадал, что чувствует Эхо.
- Странное ощущение, - отозвалась она после долгой паузы. - Но не больно. Скорее... как в вате.
Она открыла глаза и медленно отстранилась от синтез-камеры. В каждом ее движении сквозило робкое, щемящее сожаление.
- Кем он был для тебя? - спросил Альфа. Ее поведение тревожило и казалось совершенно неуместным. Хорошо хоть, Чарли, запустив протокол ликвидации, ушел за свежим кофе и не видел этой сцены. "Виктор" был всего лишь подопытным, не более того. Почему же она переживает это как личную утрату?
И главное - что она скрывает?
"Чего я о ней не знаю?" - подумал Альфа.
- Он был частью меня, - ответила Эхо. - Мы все - части одного целого. Неужели ты не чувствуешь с ним родства?
- Нет, - солгал Альфа. Эхо лишь повела глазами, видя его насквозь.
По правде говоря, даже после всего пережитого за последние часы это странное, необъяснимое чувство близости к "Виктору" никуда не исчезло.
Но выбора не оставалось. Случившееся с Дельтой и Браво показало это предельно ясно.
Вдруг глаза "Виктора" распахнулись, а рот мучительно растянулся. Наниты, циркулировавшие в белковом растворе и отвечавшие за сборку генома и ускорение роста, включили обратный ход. Вместо созидания они перешли в режим агрессивного уничтожения.
Тяжелая ладонь "Виктора" с силой ударила в стекло. Кисть казалась неестественно огромной - куда больше, чем полагалось по плану пятимесячного развития. Из перекошенного рта брызнули пузыри, и рука вновь с грохотом обрушилась на преграду.