» Мистика/Ужасы » » Читать онлайн
Страница 3 из 12 Настройки

Даже сейчас, когда ее тело выгибалось и содрогалось под ним, мысли Альфы кружили вокруг гибели "Униформа" и странного успеха "Виктора". Грань меж триумфом и выкидышем была призрачной, а исходные генетические линии подвергались лишь точечным правкам. Цель заключалась в том, чтобы добиться предельной генетической чистоты. Нащупать и воссоздать того самого общего предка, который дал начало Homo habilis, Homo gautengensis, Homo rudolfensis, Homo erectus - и далее вниз по эволюционному древу, вплоть до Homo floresiensis и, наконец, Homo sapiens.

С каждым новым шагом их группы удручающе чужой облик "Виктора", казалось, подтверждал гипотезу Папы.

То, что породило первые звенья человеческого рода, вовсе не было слепой и прямолинейной игрой эволюции. Альфа, как и Папа, избегал слова "сотворение" - в нем сквозил душок религиозных догм, имевших куда больше общего с мифотворчеством, чем с наукой. Ему было ближе другое определение: манипуляция.

Однако, наблюдая за метаморфозами "Виктора", Альфа все чаще ловил себя на одной мрачной, навязчивой мысли. Глядя на чудовищную пропасть между строением эмбриона и телом современного человека, он невольно спрашивал себя: а вдруг разгадка куда проще и прозаичнее? Никакого высшего замысла. Возможно, даже никакой осознанной манипуляции. Его пугала догадка, что в основе всего лежит чистой воды трагедия. Что Папа угадал лишь общее направление, но фатально ошибся в причинах.

Лежа в теплой истоме после близости, ощущая, как Эхо, тихонько посапывая, прижалась к его боку и уткнулась лицом в грудь, Альфа думал о том, что рождение человечества могло стать итогом всего лишь банальной, нелепой ошибки.

Вдоль стен и на стеллажах заброшенного обогатительного цеха, переоборудованного под хранилище, теснилась коллекция былых ошибок.

Обычно Альфе нравилось бывать в этом крыле засекреченной базы, невзирая на откровенно зловещую обстановку. Здесь застыли следы их многолетних трудов - причудливая смесь головокружительных побед и оглушительных провалов.

Гибель "Униформа" выбила его из колеи, заставив острее прежнего копаться в прошлых промахах. Да и сомнительная жизнеспособность "Виктора" не давала покоя: Альфа все пытался понять, чем вызваны анатомические аномалии образца - патологическим уродством или же естественными свойствами существа, чей геном они пытались повторить? Пожалуй, точнее было бы сказать "создать заново": ни с чем подобным Альфа в жизни не сталкивался и даже не слышал о таком.

Он медленно блуждал по лабиринту стеллажей, время от времени замирая и вглядываясь в плоды их изысканий. В свете потолочных ламп консервирующий раствор, омывавший останки отбракованной плоти и бугристые комья опухолей, смутно напоминавшие двуногих существ, светился теплым янтарным отливом.

Образцы отличались размерами, формой и генетической родословной - равно как и недугами, оборвавшими их существование: одни угасли сами, других планомерно ликвидировала исследовательская группа. В высоком цилиндре плавали до боли знакомые глаза без век, вмурованные в уродливый, шишковатый череп, изувеченный синдромом Протея. Непомерно раздутые губы, бесформенный нос, смахивающий на ком сырой глины; черепные кости растягивали кожу, завязывая ее в одутловатые узлы, а одно ухо почти исчезло под опухолью, поросшей клочковатыми волосами. Этот образец погиб, так и не созрев, но погубили его не физические мутации, а банальный тромбоз глубоких вен.

В сосуде поменьше покоился плод, чья деградация началась на ускоренном эквиваленте восьми недель развития. Образец проходил под позывным "Джульетта" - его генетический код выстраивали с расчетом на вторую особь женского пола. Но со сборкой белковых структур просчитались. При нормальном развитии к восьмой неделе у эмбриона формируются глаза, веки, конечности, пальцы, губы, намечаются ногти, а приборы уже фиксируют мозговую активность. Здесь же чуть выше усохшей пуповины прямо из живота росла крошечная ручка. Вторая рука находилась на положенном месте, но оказалась чудовищно недоразвитой: пальцы топорщились прямо из плечевого сустава. Рот так и не раскрылся толком, оставшись узкой щелью на полупрозрачной, будто рептильной мордочке. Альфа сам настоял на утилизации: продолжать эксперимент не имело смысла, с "Джульеттой" они явно зашли в тупик.

В ту ночь Эхо плакала навзрыд. Он сжимал ее в объятиях и сам ронял слезы, хотя так и не смог бы объяснить, отчего.

У одних колб он задерживался надолго, на другие едва бросал мимолетный взгляд. Постепенно шаг его ускорялся, становясь все тяжелее: Альфа понял, насколько бессмысленным было приходить сюда.

Мутации "Виктора" были исключительными. За все десятилетия работы станции ничего подобного здесь не видели. Вообще ничего.

И вместо того чтобы почерпнуть уверенность в преодолении прошлых неудач, Альфа лишь глубже увязал в растерянности и тревоге.