Кейт облизала сухие губы:
– Я не хочу, чтобы у меня отняли разум.
– Но оно не отнимет твой разум. Лишь заглушит ту часть его, которая замечает всё грубое и неприглядное. Кто же не согласится утратить эту способность?
Кейт снова облизала губы:
– Ну… А вы?
– Я? – голос Дамы прозвучал довольно резко.
– Вы и прочие. Ваш народ. В-волшебный народец, – слова шли с трудом. – Вы тоже пьёте его каждый день?
– Нам нет нужды облегчать существование. Но тебе без этого не вынести жизни в моей стране. Мы не требуем такого ни от кого, за исключением данника, и только если он – молодой мужчина, которому хватает сил вынести девять недель предсмертия, как бывало в прежние времена с королями и владыками.
– Вы же как-то живёте, – продолжала настаивать Кейт.
– Мы отличаемся от вас, – ответила Дама. – Уж не думаешь ли ты, что сможешь жить, как мы?
Кейт вскинулась. Её больно задел не вопрос, но тон, которым тот был задан.
– Я не знаю, как вы живёте, – выпалила она. – Но почему для меня ваша страна ужаснее, чем для вас?
– Скоро узнаешь, если отважишься. После чего придёшь ко мне в слезах и будешь умолять о том, что сейчас я предлагаю тебе сама.
– Но до тех-то пор можно подождать? – упрямо спросила Кейт.
– Не дерзи, девчонка! – вмешался мастер Джон. – Сударыня, если пожелаете напоить её, я могу…
Дама даже не взглянула на него. Она неотрывно смотрела в лицо Кейт, и в глазах её, как и в складке губ, едва-едва проступало весёлое изумление.
– Можешь ждать сколько угодно, – ответила она. – Конец будет один.
Она поставила кубок на столик рядом с тарелкой фруктов и откуда-то из-под плаща извлекла узкую полоску зелёного шёлка.
– А это зачем? – настороженно спросила Кейт.
– Чтобы завязать тебе глаза. И нет, здесь я не предоставлю тебе выбора, потому что ты не должна видеть дорогу.
Последним, что видела Кейт – видела с необыкновенной чёткостью, – стал стоящий на столе кубок, который мягко блестел в свете пламени. Это был обычный серебряный кубок, из тех, что каждый день ставили на господский стол. В следующий миг ткань легла на лицо, и он исчез. Щеки коснулось холодное дуновение из ведущей на террасу двери.
– Держись за мой плащ, – велела Дама.
Кейт схватилась за складку ткани, которую ей сунули в руку. Чувствуя себя щенком на поводке, она неловко спустилась по ступеням с террасы и, спотыкаясь, двинулась по знакомым камням внутреннего двора. Вскоре они остановились, послышался скрип петель, и дальше они уже шли по нестроганым доскам. Воздух внезапно сгустился, потяжелел, в нём разлился сухой и сладкий запах зерна.
Кейт не сразу поняла, где они находятся, но затем вспомнила, как раз за разом наблюдала из окна за возчиками, которые выгружали из тележек мешки зерна. Они были в Ричардовой башне. Тайный путь, должно быть, начинался отсюда.
Она быстро, взволнованно шагнула вперёд, и тут же услышала приказ держаться позади.
Кейт послушно отстала. Не важно. Теперь она получила ответ на множество вопросов, которые ставили её в тупик: почему мастер Джон отправляет так много припасов в старую башню, а не в погреб в новом крыле, почему нет никаких явных свидетельств его торговли с волшебным народцем. Тайный проход в кладовые замка позволял им приходить и брать всё, что нужно, даже в тех случаях, когда открыто они появиться не могли.
– Здесь лестница, – раздался голос Дамы. – Положи свободную руку на стену слева от себя и держись к ней как можно ближе.
Кейт бы упала, если бы не подчинилась. Лестница оказалась винтовой, очень крутой, с неровными каменными ступенями, выщербленными и истёршимися за долгие века. Каждый шаг давался ей с трудом, она спотыкалась, оскальзывалась и беспомощно цеплялась за стену. Лестница делала поворот за поворотом, уводя всё глубже и глубже, и к тому времени, когда они дошли до ровного места и снова остановились, Кейт чувствовала себя так, словно её мозги тоже начали вращаться. Воздух по-прежнему оставался спёртым, но теперь он стал холодным, и она подумала, что, должно быть, они спустились глубоко под землю. Затем её правой щеки коснулось легчайшее дуновение тепла, словно Дама зажгла лампу или свечу.
– Иди медленно, – раздался её голос. – Пригни голову и опусти плечи, чтобы не ушибиться. Здесь везде камень, а проход очень узкий и низкий.
Они сделали двадцать шагов и резко свернули влево, затем ещё тридцать четыре шага и свернули вправо, девяносто пять и снова влево, сто два и…
– Сто три, сто четыре, влево, – прошептала Кейт про себя, отчаянно стараясь не сбиться. Что ж, занятие ничем не хуже кошмарных шахмат вслепую, в которые отец когда-то заставлял её играть с ним, чтобы развить память и сообразительность. Если ей удастся запомнить очередность поворотов и количество шагов между ними, то оставалась надежда (очень смутная надежда), что она сможет найти дорогу назад к Ричардовой башне, когда настанет время.