– Интересно, насколько хорошо сэр Джеффри знает собственного брата? – мягко спросил мастер Джон. – Некогда он был сильно привязан к Кристоферу, но с тех пор он провёл пять лет в Ирландии, а Кристофер… не так-то легко узнать Кристофера Херона, с его-то изысканной речью и языком острым, как нож; разве вы сами не заметили? Может, он и в самом деле истерзал себя, если уж вам угодно так выразиться, но вряд ли смог бы показать следы своих терзаний, вы ведь тоже это заметили? Когда приезжал сэр Джеффри, Кристофер возвращался в замок и стоял в главной зале с таким видом, будто в жизни не заглядывал в хижину прокажённого; и казался он при этом настолько холодным и бесчувственным, что сэр Джеффри, должно быть, наполовину поверил, что его брат на самом деле никогда не любил девочку. Конечно же, для сэра Джеффри вся эта история станет ударом. Я уже говорил, что он был сильно привязан к брату. На самом деле он до сих пор привязан к нему, поэтому, возможно, со временем сочтет пребывание в Эльвенвуд-холле невыносимым. А когда Хероны считают нечто невыносимым, госпожа Катерина, они отдаляются… держатся в стороне… оставляют ненужное и уходят.
– Тогда почему Кристофер не ушёл?
– Потому что остаться для него значило наложить на себя самое суровое наказание, – ответ мастера Джона звучал неопровержимо. – Сэру Джеффри не за что себя наказывать. С чего бы? Нет, госпожа Катерина, вряд ли мы часто будем видеть сэра Джеффри в Эльвенвуде после всех этих событий. Не то чтобы была нужда в его присутствии – управление поместьем он может полностью доверить мне. Боже избави, я не собираюсь его грабить. Я ни одного пенни не брал из тех доходов, что ему приносят угодья, арендаторы или торговля шерстью – тех доходов, которые он по праву считает своими. Я готов предоставить учётные книги хоть лорду-казначею её величества.
– И всё же вы играете с огнем, – упрямо возразила Кейт.
– Почему же?
– Крестьяне вас подозревают. Они знают, что в замке происходит что-то дурное.
– Кучка деревенщин, верящих в бабьи сказки, да бедный неграмотный священник, который едва способен прочесть требник? Кто станет их слушать? Нет, госпожа Катерина, с деревней я совладаю.
– В самом замке живёт не менее пятидесяти человек. Не так уж мало людей знают о вашей тайне.
– Госпожа Катерина! Госпожа Катерина! – воскликнул мастер Джон едва ли не с нежностью. – С чего вы взяли, что в тайну посвящены все слуги? Старые господа не были дураками, да и я тоже. Как-то один из слуг принялся рыскать вокруг Ричардовой башни да разгуливать по Эльвенвудскому лесу, но... – мастер Джон отрезал от груши очередной ломтик, – однажды ночью он заблудился, да так и не смог выбраться из чащи. Это случилось двадцать лет назад, и я что-то не припомню, чтобы с тех пор кто-нибудь пытался что-нибудь разнюхивать. Они соображают, что к чему.
– Дороти…
– Дороти всего не знает, а если она решится рассказать сэру Джеффри известную ей малость, он скорее сочтет её выжившей из ума старухой, чем поверит. Да она ему и не расскажет. Я заставлю её держать язык за зубами.
– Рэндал…
– Рэндал безумен.
– Сесилия…
– Сесилии всего четыре года. С отцом она встретится не ранее, чем через три месяца, и к тому времени забудет о волшебном народце. Нет, госпожа Катерина, давайте начистоту. В замке есть лишь один человек, из-за которого сэр Джеффри может не поверить в то, что я сочту нужным ему сообщить. Вы ведь со мной согласны?
Кейт обвела взглядом тихую комнату, большой стол с чернильным рожком и бумагами, выстроившиеся на полке учётные книги, окно, предусмотрительно зарешёченное железными прутьями, выходящую на террасу закрытую дверь и ещё одну закрытую дверь, ведущую в главную залу. Затем она вздёрнула подбородок и постаралась придать лицу невозмутимое выражение. Она понимала, что это глупо – точно так же загнанная в угол мышь могла бы сохранять достоинство под взглядом кошки, – но больше ей ничего не оставалось.
– Да, – сказала она. – Вы правы.
Мастер Джон прожевал кусочек груши и мягко поинтересовался:
– Насколько понимаю, Кристофер Херон поручил вам составить для сэра Джеффри отчет о том, что у нас происходит? Или даже призвать его сюда, чтобы он успел натворить бед до церемонии? Думаю, так и есть. Что ж, мне повезло, что я заметил вас, когда вы пробирались вслед за ним к Колодцу.
– Везение тут ни при чем, – горько ответила Кейт. – Это мне наказание за то, что я вела себя глупо. Если бы я его послушалась…
– Ну же, не вините себя, – мастер Джон лучился добродушием. – Всякое бывает в жизни. Да оно бы и ладно, не страшно, вот только, как я уже сказал, я оказался в крайне неприятном и мучительном положении.
– Уж не совесть ли вас беспокоит? – Кейт уже не волновало, сочтет её кошка мышкой или землеройкой.
– Я не могу позволить себе совесть, – мастер Джон даже опешил немного, словно она спросила его, почему он не обзавелся каретой или десятком лошадей. – За кого вы меня принимаете, за Кристофера Херона? А уж если вспомнить, во что ему эта совесть обошлась… Нет, госпожа Катерина. Беспокоит меня не совесть, и не о ней я думаю.
– Уж не думаете ли вы о том, что я – придворная дама принцессы Елизаветы, а сэр Джеффри поручил вам присматривать за мной до тех пор, пока он не вернётся?