Я помогаю поставить стол на место, подбираю книги и возвращаю на полки, угадывая, где они могли стоять. Он идёт в спальню зажечь пару свечей и переодеться, и я слышу, как он медленно там ходит, тихие домашние звуки усталого человека, наконец оказавшегося у себя. Это напоминает мне, что именно таков настоящий Баз, человек, который здесь живёт и о котором я на самом деле мало знаю, как бы близка к нему себя ни чувствовала. В прямом и переносном смысле.
Пользуюсь случаем заглянуть под перевёрнутый стул у окна — единственное место, куда никто из нас ещё не смотрел.
Там листы. Три или четыре отдельных листа, соскользнувших под стул во время обыска и до сих пор остававшихся незамеченными. Вытаскиваю их. Они написаны его почерком, который я теперь знаю не хуже своего. Буквы наклонены и выведены торопливо; он мог бы писать красиво, если бы уделял этому время. Это записи наблюдений.
За мной.
Дата на первом листе — за три недели до нашего знакомства. Грейторн, С. Зачислена на основании одних лишь писем, без практических экзаменов. Возраст — 27 лет, старше обычных поступающих. Семья в Фернхоллоу. Родом с островов.
Второй — с первой недели занятий. Первое занятие по «Работе с костями», понедельник. Грейторн читает не внесённую в каталог лучевую кость интуитивно. Читает верно — швея из Солтхейвена, грипп — и даёт академическое объяснение тому, откуда это узнала. Объяснение лживо. Чтение было интуитивным. Метод не из школы Мортис. Внимательно за ней наблюдать.
Следующий, должно быть, с конца потерянного им месяца. Почерк чуть хуже, чем на других листах, словно написано поздней ночью. Мне придётся оставить её в покое. Но я не смогу оставить её в покое. Когда она сосредоточена, то пишет, зажав кончик языка между зубами, и я буду думать об этом до конца жизни. Боже, помоги мне.
Я поднимаю глаза.
Он стоит в дверях спальни, держа зажжённую свечу и небольшой стакан воды, и наблюдает, как я читаю. Ничего не говорит.
Я дочитываю.
— Нашла кое-что, что они пропустили, — говорю я, чувствуя неловкость, будто мне не следовало это читать.
— Вижу, — отвечает он. По тому, как он это произносит, по напряжению, заполнившему комнату и соперничающему за место со связующей нитью, я понимаю: он помнит, что написал.
Я снова смотрю на лист. На почерк, на строчку о языке между зубами. На «Боже, помоги мне» в конце. От них сердце кувыркается в груди, будто он только что письменно признался, как сильно меня любит.
Он подходит, садится на пол рядом со мной и протягивает стакан воды. Я беру его; наши пальцы соприкасаются, и по спине бегут мурашки, что глупо при таких обстоятельствах. Он осторожно забирает листы из моей руки, складывает и убирает во внутренний карман пальто.
Мы сидим рядом, не зная, что сказать; я даю ему время и смотрю на следы от булавок на дальней стене, когда вдруг понимаю, что мы не одни.
В углу комнаты стоит фигура. Высокая. Худая. Одни очертания, черт не разобрать, но я понимаю, что у неё есть глаза и она смотрит прямо на меня.
Не могу удержаться от испуганного вздоха.
— Что? — спрашивает Баз.
Я медленно вытягиваю дрожащий палец.
— Кто… кто это?
Но, едва я указываю, тень в мгновение ока исчезает. Смотрю в угол, где полки сходятся со стеной, — там ничего нет. Всё тихо и неподвижно.
— Кто — это кто?
— Там стоял мужчина. В углу, возле книжных полок. Высокий. Я видела его всего секунду. Не знаю, как раньше не заметила. Он просто… он был там, я посмотрела на него, и он исчез.
Я жду, что он взглянет на меня как на сумасшедшую: ведь в этой квартире явно только мы вдвоём. Но вместо этого он выглядит печальным.
И я знаю почему.
Потому что я уже видела этого мужчину.
Тень.
Кричащего человека, поселившегося в угрызениях совести База.
Он осторожно ставит стакан и медленно, протяжно выдыхает.
— Это Роэн, — наконец говорит Баз. — Соавтор моей монографии, о котором я вам рассказывал. Ассистент. Человек, который раньше работал со мной в Мортис, а теперь там не работает, чьё имя я два года не произносил вслух за пределами своей квартиры. Которого я вижу в углах этой комнаты, когда света мало, а мой ум утомлён. — Он умолкает. — Я убедил себя, что этой тени на самом деле нет, что она не то, чем кажется. Но всё это время я знал: это он. И то, что ты его видела, лишь подтверждает это.
Я вижу, как больно ему об этом говорить, но всё же должна узнать.
— Что с ним случилось?
Он подтягивает колени к груди и смотрит на свои руки, соединив кончики пальцев.
— Сначала Роэн был моим студентом, потом ассистентом, а потом… чем-то большим, наверное, как иногда случается с партнёрами по исследованию. Не в романтическом смысле, заметь. Он был мне как брат. Его ум хорошо работал в паре с моим, что необычно: мой ум устроен не так, как у большинства людей, и большинство от этого устаёт. Но… Роэн не уставал. Роэну это было интересно. Ему был интересен я.