— Так, прекратите! — рыкнула я и, схватив брата за локоть, подтащила к себе ближе. — Оба виноваты!

— Вот ещё! — возразила сухопарая мамаша. — Вам стоило бы поучиться манерам! И не брать чужие вещи без разрешения.

— Мне разрешили! — нахмурился Джори.

А вот Берни сразу уцепился за возможность утопить противника.

— Я не разрешал!

— Не разрешал. Не разрешал! — наперебой начали поддакивать его друзья. — Он сам взял!

Девочки молчали, тычась в юбки подоспевших мамочек и нянек, и боялись сказать хоть слово. Вот это я понимаю, правильная дрессировка — держать своё мнение при себе. Из них вырастут прекрасные будущие жёны для мужчин, мнящих себя правыми во всём: изящные, красивые и безмолвные.

— Джори никогда ничего не брал без спроса! Он не так воспитан!

— Ну конечно! Уж гувернантке должно быть хорошо об этом известно! — Матушка Берни окинула взглядом благодарную публику. — Среди вас тоже полно мошенниц и воровок! Так же вы воспитываете и детей, которым не повезло попасть под ваше влияние!

— Он мой брат! — свела я брови, считая, что так выгляжу достаточно устрашающе. — А вашему-то отпрыску, безусловно, повезло попасть под ваше авторитетное влияние. Так что придержите язык, мадам!

— Что-то не похож он на брата, — усомнился кто-то в толпе.

А я даже как-то и забыла, что этот факт наверняка бросался в глаза незнакомым людям. Ведь по крови мы и правда не были родственниками. Матушка усыновила Джори ещё младенцем, и за все эти годы я настолько привыкла к нему, что искренне считала братом. Для остальных же разница в нашей внешности была очевидной: я брюнетка со слегка смуглой кожей, потому что отцом моим был южанин. А Джори — светлокожий юноша с пепельно-русыми волосами. Истинный уроженец Севера.

На фоне коренастых черноволосых местных мальчишек он и правда выглядел выразительно стройным и аристократически бледным: ещё не успел хоть немного загореть. Неудивительно, что те сразу прозвали его вампиром.

— Это уже не ваше дело, — прищурилась я, не собираясь ни перед кем оправдываться. — Идём. Уже принесли завтрак, а в обществе этих людей аппетит может только испортиться.

— А кто будет возмещать стоимость испорченной игрушки? — Мадам удивительно прытко ко мне подскочила, объяла облаком весьма приторных духов и прелой кожи. Ещё бы! В такую прекрасную погоду с ног до головы завернуться в плотную ткань, да ещё и в несколько слоёв. Как её тепловой удар до сих пор не хватил!

— Пусть возместит тот, чей сын поставил Джори подножку. Выясняйте сами!

Взяв брата под руку, я отвела его обратно на веранду. Он раздосадованно уселся в своё кресло и сгорбился над тарелкой.

— Не хочу есть!

— Вот только не начинай! — Я демонстративно встряхнула салфетку и опустила её себе на колени. — Не устраивай драму. В жизни, к сожалению, очень часто встречаются невежливые или просто неприятные люди, не разворачивать же из-за каждого голодовку!

Братец вздохнул и, всем своим видом выказывая страшные страдания, принялся за омлет.

— А вы стоически выдержали это испытание! — восхитилась моим подвигом Эстель. — С мадам Ляполь мало кто рискует связываться. И теперь вы, скорей всего, окажетесь в списке её врагов.

Мадам Ляполь, значит… Надо сразу внести её в чёрный список. Как только открою своё дело и ко мне повалят клиентки, запрещу работницам продавать ей хоть что-то.

— Она всё равно не знает, кто я, да и вряд ли будет выяснять, — я пожала плечами. — Наверняка таких эпизодов в её жизни полно — с таким-то характером.

— Это вы зря… — вздохнула Эстель. — Боюсь, скоро она вас узнает. Потому что сферы вашей деятельности некоторым образом пересекаются.

— М-да? — Я не донесла вилку до рта. — И кто же она такая?

Вот она – жизнь в кипучей южной столице: всего один завтрак, а сколько любопытных знакомств разом! Жаль только, большинство неприятные.

— У неё несколько косметических лавок во Флавиалле и не только тут. Ещё и в других городах, во всех Оплотах. К ней на “уроки красоты” ходят почти все здешние аристократки — это сейчас считается очень модным. Я знаю о целом клубе ценительниц именно её метода. И пускают туда, между прочим, не всех: нужно потратить кругленькую сумму, прежде чем тебя примут.

Классическая схема – убедить кого-то в элитарности некоего общества и заставить платить за то, чтобы к нему прикоснуться.

Я едва удержалась от того, чтобы не обернуться и рассмотреть мадам Ляполь внимательнее. Первое впечатление она произвела неприятное, но, может, с профессиональной точки зрения всё не так и плохо? Даже во время ссоры я отметила, что ей действительно больше лет, чем она хотела показать, но это было видно лишь вблизи — что есть, то есть, косметикой она пользоваться умела. Подчёркивала достоинства и скрывала недостатки — вот только это носит непродолжительный эффект и, по сути, является обманом.