Тихонько вздохнув, приоткрыла тяжелую дверь и прошмыгнула в холл. Здесь оказалось темно и очень тихо.

«Никого. Отлично!»

Выпрямившись, я тихо охнула. От столь простого движения в позвоночнике что-то хрустнуло. Или мне почудилось?

«Нет, хватит! Хватит! Надо быстро идти к себе, принять душ и спать!»

Однако стоило мне сделать шаг в сторону лестницы, как над потолком вспыхнули яркие огни, мгновенно ослепив меня.

Дернувшись от неожиданности, я зацепилась носком ботинка за край ковра и… — чтоб мне провалиться в Гаргард! — растянулась в холле!

— Харг все разнеси! — всхлипнула я, едва дыша от боли и несправедливости.

Только вот и на этом испытания не закончились.

— Бриана Уайт! — раздался рядом гневный рык.

— Мамочки…

Забыв о боли во всем теле, звездочках перед глазами и общем крайне потрепанном состоянии, я рывком села на полу, быстро сняла шапку и прижала ее к груди.

— Госпожа Рарык!

Грозная, ужасная и до дрожи пугающая комендант женского общежития, госпожа Рарык была оборотнем. Да-да. Именно оборотнем. Черная волчица, которая по каким-то непонятным причинам, о которых никто не знал, но вечно строили все новые и новые предположения, отказалась от родной стаи, дома и поселилась в академии, став ее неотъемлемой частью.

Это была очень высокая, болезненно худая дама с узким, словно изможденным лицом, тонкими, вечно сжатыми губами, длинным носом и неожиданно яркими светло-голубыми глазами, которые смотрели на каждую провинившуюся студентку, как на свою жертву. Комендант постоянно ходила в одном и том же черном платье с узкими рукавами, высоким воротником и мелкими пуговицами. А свои темные, тронутые сединой, волосы собирала в высокий пучок.

Честно говоря, за все три года обучения я встречала грозную госпожу Рарык лишь один раз — при заселении. И уже тогда решила, что злить эту оборотницу точно не стоит. Я вообще была уверена, что она забыла о моем существовании. И без того нарушительниц порядка хватало, чтобы помнить еще о какой-то серой мышке.

А она не забыла. И даже имя вспомнила.

— Бриана Уайт! На часах половина третьего ночи! — прорычала она, медленно и плавно, словно в каком-то странном хищном танце, двигаясь в мою сторону. У меня от ее взгляда мурашки таких размеров по коже пробежали, что даже не знаю, как они там поместились. — Порядочная девушка не должна являться домой в такое время суток. Да еще ругаться, совершенно никого не стесняясь.

Откуда же я знала, что здесь находился еще кто-то кроме меня? Знала бы — молчала и дышала через раз.

— Простите, я… я зацепилась за ковер и упала.

В третий раз за сегодня… или за вчера… я запуталась уже. В общем, в третий раз за сутки.

— И это должно послужить вам оправданием?

— Разумеется, нет. — Я тут же замотала головой, съежившись от хищного взгляда госпожи Рарык. — Простите, я виновата. Обещаю, этого больше не повторится. Я гостила у… тетушки и не уследила за временем.

— У тетушки? — Оборотница приподняла брови, давая понять, что не верит ни одному моему слову, и скрестила руки на груди. — Разве у тебя здесь живут родственники?

«Великие Светочи! Она-то откуда это знает? В общежитии проживает несколько сотен студентов. Она что, все про всех знает? Серьезно?»

— Это не моя тетушка. А подруги… но я ее люблю как родную. Тем более, здесь я совсем одна. Мне очень не хватает родных, вот и навещаю пожилую женщину, — быстро произнесла я.

— Ясно, — нахмурилась госпожа Рарык. — Похвально. Но я все равно буду вынуждена доложить о вашем поведении в деканат.

«Вот декан Голх обрадуется!»

— Я понимаю.

— И встаньте же. Хватит сидеть на полу. Отправляйтесь к себе в комнату, Уайт.

— Да, госпожа Рарык.

Я послушно поднялась, продолжая мять шапку в руках.

— Надеюсь, этого больше не повторится, Уайт.

— Обещаю.

По лестнице я поднималась медленно и крайне осторожно. Держась за перила и внимательно глядя под ноги. Не хватало еще свалиться со ступенек и сломать себе шею. Я даже дыхание затаила. Но осознала это лишь, когда оказалась на площадке третьего этажа и поняла, что опасность миновала. Судорожно вздохнула и направилась к своей двери.

Открыв, шагнула в комнату и привычно коснулась говорящей ручки. А та… та просто вывалилась мне в руку.

—А-а-а-а-а-а! — заорали мы одновременно.

От неожиданности я подбросила ручку вверх. Сердце грохотало так, что, казалось, я вот-вот оглохну.

— Убила! Сломала! Голову отор-р-р-р-рвала! — проорала морда волка, делая пируэт в воздухе.

Лишь чудом не задев лампочку над потолком, она полетела вниз, где я ее и поймала.

— Прости-прости-прости, — забормотала испуганно, держа ее трясущимися руками.

— Ты что твор-р-р-р-ришь, сумасшедшая? Ты же меня убила!

— Я не могу тебя убить, — возразила я, стараясь успокоиться. — Ты же ручка. Неодушевленный предмет.