Уилмот шумно вздохнул. — Это мне мало поможет. Хоскинс уже признал, что у них были какие-то болезненные повреждения пальцев.

— Скажите вот что. Не зная подробностей этих убийств, откуда вы так уверены, что к ним причастен Ранзак?

— Сколько раз за свою карьеру вы были уверены в чьей-то вине, хотя не знали всех подробностей? Разве вы не видели этого в глазах человека? Не слышали в его голосе? Вы могли не знать деталей, но правду-то знали. Вам кажется, что я сильно рискую, выдвигая обвинения. Но я знаю Ранзака. И знаю, что давление способно заставить правду выйти наружу. Подождите. Сами увидите.

Гурни не сразу нашёлся с ответом. Приходилось признать, что иногда он и сам оказывал давление на людей, рассчитывая вынудить их сделать что-нибудь, что выдаст их. Разве не ради этого он навещал Тайсона Грока и его подругу, заходил в «Дорожный дом Джесси», встречался с Ранзаком и Стоуном?

Он решил заговорить о том, о чём говорить не хотелось.

— Вчера перед рассветом убили животное, принадлежавшее моей жене. Оно очень много для неё значило. А ей пришло анонимное сообщение, где утверждалось, что это месть за мои действия в Гладстоне.

— Это ужасно. Вам надо уехать. Вернуться домой. Побыть с ней.

— Она сейчас здесь, со мной. Мы намерены ответить на нападение.

— Каким образом?

— Для начала выяснить, кто это сделал.

— Кто-то боится, что вы подобрались к чему-то важному. Почти наверняка Ранзак.

— Возможно. Но мне нужны дополнительные факты. Что-то, что связывает его с Иви, Кэй и Мэриан, помимо того, что он считал их политическими противниками. Какая-то более глубокая связь — в их нынешней жизни или в те годы, когда они детьми бывали в лагере.

— Интересная формулировка.

— Что вы имеете в виду?

— В лагере большинство девочек-подростков были от него без ума. Они видели красивого богатого парня, чей отец владел лагерем. И не замечали хулигана, который превращал жизнь младших мальчишек в сущий кошмар. Он пользовался тем, что девочки были в него влюблены. Но некоторые со временем прозрели и поняли, кто он такой.

— Думаете, Иви, Кэй и Мэриан были из тех, кто прозрел?

— Я никогда не слышал, чтобы они рассказывали о том, что происходило в его личной комнате в лагере, но знаю, что, став взрослыми, они его возненавидели.

— У него была своя комната в лагере?

— У него было всё, что он хотел. Отец позволял ему там всем распоряжаться. У него была отдельная комната и стоявший на отшибе сарай, куда он водил девочек.

— Почему вы не рассказали мне об этом раньше?

— Я не видел, какое это имеет отношение к делу. Нам грозит экологическая катастрофа, и она может разразиться в любой момент. Я не думал о том, какой была его сексуальная жизнь в подростковом возрасте. Вы считаете, это может быть связано с убийствами?

— Пока у меня не появятся другие кусочки головоломки, я не смогу понять, какие из них складываются вместе. Я хотел бы попросить вас кое о чём. Зайдите на один из сайтов со спутниковыми снимками и распечатайте карту лагеря с видом сверху. А на отдельном листе запишите всё, что сможете вспомнить о каждом строении: для чего его использовали, что там происходило. Сможете?

— Разумеется. Прямо сейчас займусь. Завтра утром по дороге на интервью со Страмом могу завезти вам всё это.

— Спасибо.

— Пока мы разговариваем, я должен ещё кое-что сказать. То нападение в Уолнат-Кроссинге… Вы на такое не подписывались. Я и представить не мог, что вы сами станете мишенью. Хочу удвоить ваше вознаграждение. Считайте это боевой надбавкой. Надеюсь, вы не против.

— Это очень щедро. Но я откажусь. По правде говоря, с этого момента я вообще не хочу получать деньги. Вчера утром это стало моим делом. Моим и Мадлен — не меньше, чем вашим. Кто-то объявил нам войну. Я не хочу, чтобы мне платили за ответный удар.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Вы ещё здесь, Стюарт?

— Не знаю, что сказать.

— Просто принесите завтра утром эту карту.

Он закончил разговор и рассказал Мадлен те подробности, о которых она ещё не догадалась, слушая его реплики. Затем объяснил предысторию событий, приведших к обнаружению захоронения в призрачном амбаре.

— А где во всей этой истории полиция?

— Хороший вопрос. Марк Хоскинс, детектив из Гладстона, занимающийся этим делом, давал интервью редактору местной газеты по поводу трёх тел. Казалось, все его ответы были рассчитаны на то, чтобы как можно меньше связывать найденные тела с Доном Ранзаком.

— Хоскинс продажный?

— После интервью такое впечатление могло сложиться.

— Тогда можно предположить, что тот, кому он подчиняется, ничуть не менее продажен.

— Или ещё более.

— Он говорил что-нибудь о жертвах? О том, что с ними сделали?

— Сказал, что у них были повреждены пальцы.

Мадлен насторожилась. — Повреждены?