Первая трещина между их представлениями о будущем возникла, когда он решил расследовать убийство бывшего школьного товарища в деле «Загадай число», вместо того чтобы оставить его полиции штата. Трещина расширилась, когда он занялся особенно грязным делом обезглавленной невесты.

Их отношения выдержали бури и опасности ещё нескольких убийств в северной части штата, в расследования которых он не мог не погрузиться с головой, хотя не раз едва не лишился жизни. А затем началась его одержимая охота за Гадюкой — дело, из-за которого его напарник Джек Хардвик впал в кому и которое в конце концов довело брак Гурни до грани разрыва.

Теперь они снова сидели в том самом ресторане, где восемь лет назад с радостью представляли своё совместное будущее.

Он смотрел через стол на Мадлен, вновь поражаясь её красоте, глубокому уму и лёгкой усмешке в глазах. Поражаясь тому, что давно нараставшая между ними отчуждённость теперь словно исчезала. Поражаясь тому, что, когда он выразил готовность отойти от расследования в Гладстоне, она настояла на обратном: он должен продолжать — более того, они должны продолжать вместе.

Интересно, всё это произошло непосредственно из-за ужаса с альпакой? Или случившееся лишь прорвало плотину отчуждения и обид, позволив им снова оказаться в объятиях друг друга, где им всегда и было место?

Когда они доедали последние кусочки заказанного на десерт сливового тарта, Мадлен сказала: — Пора ехать к лагерю.

Гурни припарковался в том же укромном месте, среди высокой травы на опушке, где они останавливались утром.

В сгущающихся сумерках он подготовил дрон со свежезаряженным аккумулятором, убедился, что видео с него поступает на экран ручного пульта, и повторил с Мадлен порядок управления. Ей предстояло держать дрон на высоте ста футов над землёй и следить за тем, как он идёт через лес к строениям лагеря. Если в поле зрения камеры появится кто-нибудь или что-нибудь странное либо угрожающее, она должна сразу отправить ему сообщение на телефон.

Мадлен поставила дрон на капот машины, запустила пропеллеры и подняла маленький аппарат вертикально вверх на сто футов. Гурни надел латексные перчатки и самодельные бахилы, взял из машины навигатор для бездорожья и болторез. Сверившись с картой Уилмота, на которой были отмечены координаты каждого строения, он ввёл в навигатор координаты особого сарая, которым Ранзак пользовался в подростковом возрасте.

Он повернулся к Мадлен. — Вопросы есть?

Она взглянула на зависший дрон. — На сколько хватит аккумулятора?

— Максимум на пятьдесят пять минут.

— Ты уверен, что этого хватит?

— Придётся уложиться.

Гурни улыбнулся и поцеловал её. Зажав болторез под мышкой, держа в одной руке навигатор, а в другой телефон, он направился в лес. Его сопровождало едва слышное жужжание дрона.

Если не считать колючих кустов, цеплявшихся за штанины, путь, освещённый восходящей луной и фонариком телефона, прошёл без происшествий. Сарай с предупреждениями о токсичных веществах он увидел примерно таким, каким тот показался ему утром на экране пульта дрона. Но в действительности, при косом лунном свете, строение выглядело куда зловещее. От его жуткого сходства с призрачным амбаром у Гурни по затылку побежали мурашки.

Сарай — странное название для столь внушительной постройки — стоял особняком на краю лагерной поляны. Позади две гигантские тсуги тянули ветви к его крыше. В беспокойном ночном воздухе ветви едва заметно покачивались из стороны в сторону, словно деревья затеяли зловещую игру в жмурки.

Продвигаясь медленно вперёд, Гурни водил лучом фонарика телефона по земле, описывая всё более широкую дугу и стараясь не наступить на возможные следы преступления. Под ногами была голая земля, за долгие годы сглаженная ветром и дождями, местами заросшая низкими сорняками, похожими на росичку. Подойдя ближе к сараю, он заметил следы шин; кое-где достаточно мягкая почва сохранила чёткий рисунок протектора.

При свете одного лишь телефона и слабых лунных лучей, пробивавшихся сквозь тсуги, было трудно восстановить путь оставившей следы машины. Рассмотрев несколько отчётливых дуг в земле, Гурни заключил, что машина, вероятно, подъехала со стороны главного входа в лагерь, развернулась перед сараем, задним ходом приблизилась к нему и остановилась в нескольких футах от запертой двери. Значит, что-то привезли. Или увезли.

Приблизившись к двери, он обнаружил, что навесной замок и крепления сделаны из более толстой стали, чем казалось во время утренней разведки дроном. Чтобы перекусить дужку замка, потребовались все его силы и добрых десять минут. Но когда он наконец разрезал её и снял замок, дверь легко распахнулась.

Он вошёл внутрь. Половицы заскрипели под его весом. Гурни медленно повёл лучом телефонного фонарика по единственному большому помещению. В каждой стене имелось по два окна, но все они были закрыты ставнями. Воздух был пропитан запахом пыли и высохшего дерева.

Стены были голыми, стропила затянуты паутиной. Он уже собирался решить, что помещение пустует, когда луч фонарика упал на большой тёмный предмет на полу у дальней стены. Гурни сделал несколько шагов ближе и вдруг с ужасом понял, что перед ним гроб.