Сама по себе случившаяся беда была достаточно печальна, чтобы объяснить его реакцию, но он подозревал, что её усиливало что-то ещё. Один психотерапевт когда-то объяснил ему: если в одной ситуации человек подавляет сильное чувство, оно нередко прорывается наружу при других обстоятельствах, чем-то похожих на прежние.

Мадлен, теперь говорившая спокойнее, прервала его размышления.

— Надо её похоронить.

— Да, — сказал он, радуясь возможности сосредоточиться на конкретном деле.

— Только не где попало. Мы должны почувствовать, что выбрали правильное место.

Он кивнул.

Они пошли по нижнему пастбищу к амбару, затем обогнули пруд.

У него были вопросы об убийстве альпаки, но он ждал подходящего момента. Может, сейчас, подумал он, пока она занята делом.

— Ты можешь рассказать что-нибудь о прошлой ночи? Может, что-то видела или слышала? Голоса, машины, странные звуки — хоть что-нибудь?

Она остановилась. — Ничего такого. Но… — Голос её оборвался.

— Но что?

Она достала из кармана джинсов телефон, несколько раз коснулась экрана и протянула ему. На экране было сообщение, целиком набранное крупными заглавными буквами.

ТВОЙ ДОЛБАНЫЙ МУЖ

ПРОИГНОРИРОВАЛ НАШЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

КРОВЬ НА ЕГО РУКАХ

Он посмотрел на Мадлен и увидел на её лице боль и растерянность.

Ему казалось, что он обязан объясниться, хотя для этого придётся упомянуть и другие смерти. — В Гладстоне убили трёх женщин. Кто-то не хочет, чтобы я занимался этим делом. На днях мне пришло сообщение с требованием уехать из города. Я не уехал. Вот с чем это связано.

— Так тебя решили наказать?

— Возможно, это ещё одно предупреждение. Новая ступень запугивания.

Она стояла неподвижно, погрузившись в свои мысли, — возможно, представляла, что может означать дальнейшее усиление угроз.

— Пойдём, — наконец сказала она. — Нужно найти место, где её похоронить.

Они пошли по скошенным полосам, отделявшим их поля от окружавшего их леса. Солнце грело, и оставшаяся на траве роса поблёскивала. Мадлен остановилась в тени векового дуба у западного края их самого высокого поля.

— Здесь, — сказала она. — На закате тут очень красиво.

Гурни понимал, что из-за каменистой земли и корней деревьев выкопать здесь подходящую яму будет трудно, но ничего не сказал.

Она посмотрела на него, словно прочитав его мысли. — Я могу попросить Джима Смитерса приехать на экскаваторе.

При упоминании этого имени Гурни представил редеющее стадо молочных коров Смитерса: его небольшая ферма, едва позволявшая сводить концы с концами, отражала упадок сельского хозяйства всего края. Но сам Смитерс казался таким же прочным, как его каменные ограды.

После раннего обеда, заменившего им обоим пропущенный завтрак, они какое-то время сидели в креслах «адирондак» на террасе у французских дверей. Вокруг цветущих ветвей старой яблони кружили пчёлы.

Гурни спросил, работают ли ещё камеры наблюдения на доме и амбаре. Мадлен сказала, что их подключили к системе солнечного питания, которая постоянно подзаряжала аккумуляторы. Однако уведомления на телефоне она отключила: аппарат всё время пищал из-за пробегавших мимо оленей.

— А сохранение записей ты тоже отключила?

— Кажется, нет. А что?

— Если специально не отключать эту функцию, система автоматически хранит записи за последние семь дней. Возможно, мы увидим, кто сюда приходил.

Она достала телефон и передала его Гурни.

Он просмотрел меню, нашёл пункт «Сохранённые видео» и выбрал «Сегодня».

Время на первой записи — 01:05:34. На зелёном инфракрасном изображении олень пересекал травяную площадку перед амбаром. Затем шли ещё две записи с оленями: одна возле амбара, другая — возле яблони за террасой. На следующей енот копался в грядке со спаржей.

А вот следующая запись, помеченная временем 03:20:24, приковала внимание Гурни. В кадр со стороны конца городской дороги въехал тёмный полноразмерный пикап с выключенными фарами и заслонённым номерным знаком. Он остановился перед амбаром. Из него вышел человек в тёмной одежде и направился к дороге вдоль пастбища, ведущей к дому. Следующая запись, сделанная три минуты спустя камерой на доме, показывала ту же фигуру, проходившую мимо грядки со спаржей к сараю для альпак. Сарай находился в слепой зоне между двумя камерами, установленными на доме.

На следующей записи, сделанной через четыре с половиной минуты, тот же человек шёл обратно мимо грядки со спаржей. На последней из относящихся к делу записей камера у амбара зафиксировала, как он сел в пикап. Не включая фар, машина выехала на городскую дорогу и исчезла из виду.

Мадлен поднялась со своего кресла и подошла сзади к Гурни, чтобы смотреть записи вместе с ним. Когда закончилась последняя, она спросила: — Надо передать это полиции?

— Только не местной. Это, по сути, не местное дело. А полиция Гладстона бесполезна — если не хуже. Отправлю файлы кое-кому из знакомых в криминалистической компании, которая консультирует город. Возможно, там смогут улучшить изображение и разглядеть то, чего мы не видим.