Через десять минут Гурни, уложив покупку на заднее сиденье, направился к дилеру «Субару». Центр оказался точной копией того, что находился возле Уолнат-Кроссинга. Отдав ключи руководителю сервисной службы, Гурни нашёл кофемашину и вставил капсулу с кофе тёмной обжарки. Через минуту он с горячим напитком вошёл в зал ожидания сервисного центра, устроился в довольно удобном кресле, достал телефон и позвонил Стюарту Уилмоту. Тот ответил после первого же гудка.

— Дэвид! Мы хоть немного приблизились к тому, чтобы посадить Ранзака за убийство?

— Зависит от того, что выяснят криминалисты Рассел-колледжа.

— Слышал, вы в хороших отношениях с Кайрой Барстоу.

Гурни не понравилось, как это прозвучало. — Я с ней знаком.

— Настолько хорошо, чтобы она предупредила нас о результатах заранее?

— Хотите узнать, что будет в её заключении, до того как она его представит?

— Прежде чем Траутман и Хоскинс сольют всё, что может сыграть на руку Ранзаку, и скроют остальное. И прежде моего интервью в прямом эфире у Джорджа Страма. Хочу разнести в пух и прах его интервью с Хоскинсом — сплошное обеление Ранзака.

— Посмотрю, что она сочтёт возможным мне рассказать. Возможно, почти ничего.

— Я борюсь с целой шайкой лжецов! Мне нужны все козыри, какие только удастся раздобыть!

Гурни подумал, но не сказал: Вам противостоит человек с неограниченными ресурсами и целой армией сторонников, рядом с которой ваша собственная выглядит совсем немногочисленной.

Вместо этого он рассказал Уилмоту, как на ярмарке за ним следили трое членов «Братства» и как после этого кто-то разбил фары его машины.

— Вот видите! — воскликнул Уилмот. — Именно об этом я и говорю! Если Ранзак победит, такие люди будут распоряжаться нашим городом. Бандиты! Вандалы! Их надо остановить!

Гурни промолчал.

— Вы ещё на связи?

— Я поговорю с Кайрой Барстоу.

— Спасибо!

Гурни завершил разговор.

Он отпил кофе, успевший остыть в зале ожидания, где работал кондиционер.

ГЛАВА 42

На обратном пути в Гладстон он проехал мимо «Дорожного дома Джесси». На грунтовой стоянке Гурни заметил полдюжины мотоциклов. Возник соблазн ответить тем же — разбить несколько фар, — но здравый смысл взял верх, и он поехал дальше, к «Трёхцветному коту».

Приехав, он решил позвонить Барстоу, не выходя из машины, чтобы никто не слышал разговора. Набрал её личный номер.

— Дэвид?

— Простите, что беспокою после работы. Речь о телах, захороненных в амбаре. Вы не могли бы сказать, от чего умерла каждая из женщин?

— Эти сведения должны поступать непосредственно от судебно-медицинского эксперта к руководителю расследования.

— Мне казалось, вы с судмедэкспертом иногда обмениваетесь информацией, которая может быть полезна вам обоим. Я надеялся, это как раз такой случай.

Она вздохнула. — Помните: это вы узнали не от меня.

— Понимаю.

— У Хаббл и Лейк причина смерти одинаковая — асфиксия. У Элиот — инфаркт миокарда.

— Сколько ей было лет?

— Тридцать два.

— Рановато для сердечного приступа.

— У неё был врождённый порок сердца, но я не предполагала, что он способен привести к смерти.

— Тогда?..

— Это бывает довольно редко, но одним из сопутствующих факторов могла стать внезапная сильнейшая паника.

— Вы хотите сказать, она могла умереть от страха?

— Я говорю, что сильнейший эмоциональный стресс в сочетании с физическим перенапряжением и органической патологией мог способствовать смертельному сердечному приступу.

— То есть крайний ужас мог сыграть свою роль?

Она помедлила. — Я допускаю это только из-за состояния её ногтей. Некоторые были сломаны, некоторые загнуты назад, несколько вырваны. Похожие повреждения имелись и на пальцах двух других женщин.

— Их пытали?

— Такое предположение вполне разумно, но, вероятно, не в том смысле, как вы себе представляете.

— В каком смысле?

— Помимо сорванных ногтей, у всех троих обнаружены кровоподтёки на кистях рук, ступнях, локтях и коленях. Если учесть, что две жертвы умерли от удушья, а третья — от инфаркта миокарда, наиболее вероятно, что каждую из них заперли в крайне тесном пространстве, откуда они пытались выбраться, колотя по стенкам руками и ногами и царапая их.

С раннего детства Гурни страдал приступами клаустрофобии. Даже от рассказов о шахтёрах, оказавшихся под завалами, ему становилось не по себе. Он не мог представить себе смерти страшнее: оказаться запертым в тесноте, без возможности ни пошевелиться, ни дышать.

Помолчав, Барстоу добавила: — В засохшей крови на их пальцах обнаружены частицы древесины и волокна атласа. Это позволяет предположить, что смертельной ловушкой мог оказаться гроб.

Поблагодарив Барстоу и закончив разговор, Гурни ещё некоторое время сидел в машине, стараясь отогнать ужас, вызванный тем, как погибли женщины, и сосредоточиться на вопросах расследования.

Первыми пришли вопросы «почему». Почему именно эти три женщины? Почему такой садистский и трудоёмкий способ убийства? Почему их похоронили в том амбаре?