Все молча собрались на крыльце в ожидании, пока отопрут входную дверь. Войдя, Гурни сразу заметил, что Уилмот заметно успокоился. Одна из женщин с облегчением шумно выдохнула. Та, что говорила о Сатане, обратилась к Уилмоту:

— Можете поговорить с детективом Гурни в кабинете за комнатой для медитации. Санни принесёт вам ромашковый чай.

Гурни прошёл за Уилмотом из прихожей в большую продолговатую комнату. На сосновом полу лежала дюжина сизалевых ковриков, другой мебели не было. Уилмот без стука распахнул дверь в дальнем конце комнаты и напугал сидевшего за заваленным бумагами столом мужчину с безумными глазами. Жёсткие чёрные кудри стояли дыбом, будто его ударило током.

— Стюарт! — вскрикнул он. — Я слышал ужасные новости! Ты цел?

— Рука немного ноет. Нервы на пределе. Работаешь над своим проектом?

— Почти закончил! Последние штрихи! Вам нужен кабинет?

— Ненадолго.

— Никаких проблем. — Он сгреб со стола несколько листов и поспешил прочь.

Кроме письменного стола, в кабинете были диван, низкий журнальный столик и два кресла. Уилмот осторожно опустился в одно из них. Гурни сел в другое.

— Это Оливер Банни, — пояснил Уилмот. — Художник, который устраивает художественные акции.

— То есть?

— Придумывает уникальные художественные акции. Например, создать скульптурную копию «Давида» Микеланджело, а потом взорвать её на первой же выставке.

— Он это сделал?

— Да.

— А смысл?

— Трудно сказать. Его новый проект понятнее: насмешка над культом вещей. Называется «БА-БАХ!». И на самом деле довольно х-хитро придуман. Это необычное дерби на уничтожение автомобилей. Каждая машина стоит б-больше ста тысяч долларов. Лучшие модели «Мерседеса», БМВ, «Ламборгини», «Бентли». Все в идеальном состоянии. Раздаётся стартовый выстрел, водители вдавливают педали газа, и машины разбивают друг друга вдребезги. Капитализм в руинах. Уничтожение одного процента богатейших.

В дверях появилась стройная женщина в наряде, напоминавшем моду хиппи прошлых десятилетий. В руках у неё был поднос с двумя кружками.

Уилмот жестом пригласил её войти.

— Ромашковый чай с капелькой мёда, — сказала она, ставя поднос на журнальный столик. — Есть новости об Иви или Кэй?

— Совсем никаких, — ответил Уилмот.

Женщина заметно вздрогнула. — Страшно даже думать.

Словно отгоняя эту мысль, она сменила тему: — Хармони рассказала за завтраком, что вы слышали вой волка в лесу у своего дома. Это правда?

Он кивнул. — У меня мороз по коже пошёл.

— Уверяют, что в этой части штата волков нет. Но откуда они знают?

Поскольку ни один из мужчин не ответил, она продолжила: — Если бы из Адирондакских гор пришла целая стая, они бы заметили. А если это не стая? Если волк-одиночка? Я прочитала в интернете, что одинокий волк может быть опаснее целой стаи. Вы знали?

Уилмот ответил, что нет.

— Дело в том, что волки становятся одиночками не по своей воле. С ними что-то не так, и стая их изгоняет. Оставшись одни, они сходят с ума и звереют. Вместо того чтобы охотиться ради еды, как нормальные волки, начинают убивать просто ради удовольствия. Ради вкуса крови. Как маньяки-убийцы. — Она судорожно вздохнула. — Простите. С тех пор как пропала Иви, у меня нервы на пределе. А теперь ещё и Кэй.

Она ушла, закрыв за собой дверь.

— Кто это? — спросил Гурни.

— Санни Киш. Создаёт произведения из найденных предметов. Такая разновидность коллажа: композиции из вещей, найденных, скажем, во время прогулки по лесу. Хармони познакомилась с ней на ярмарке ремёсел. Санни жила в фургоне, а её коллажи не покупали. Хармони пригласила её пожить здесь.

— А Хармони — это…

— Одна из трёх сестёр, которые ждали меня в больнице. Двух других зовут Рейнбоу и Астра. Их родители были хиппи, бросившими обычную жизнь в шестидесятых. Сёстры владеют этим местом, управляют им и решают, кому здесь жить.

Увидев, возможно, недоумение на лице Гурни, Уилмот продолжил: — Раньше дом принадлежал богатой жительнице Гладстона. Когда она стала беспомощной, то всё равно отказалась переезжать в дом престарелых. Последние три года её жизни сёстры по очереди за ней ухаживали. Она оставила им дом, землю и деньги на счёте. Они превратили усадьбу в то, что вы видите.

— А что это, собственно?

— Убежище для тех членов общества, кого обычно ненавидят фанатики и идиоты. Здесь временно живут художники с неоднозначной репутацией, а защитники окружающей среды, настроенные на решительные действия, проводят встречи. Разумеется, всё это делает коммуну мишенью угроз со стороны сторонников Ранзака.

— А кто здесь живёт?

— Кроме трёх сестёр, двое трансгендерных людей, поэт, пишущий хайку, специалист по целительной музыке, активист-веган, экологический адвокат, работающий бесплатно, двое сотрудников нашей избирательной кампании, а ещё Санни Киш и Оливер Банни.

— Любопытная компания.