Гурни достал из бардачка девятимиллиметровую «беретту» и кобуру для ношения на щиколотке, закрепил её на ноге и подошёл к двери. Из дома доносились восторженные вопли и бурные аплодисменты зрителей телевизионной игры.

Он постучал по фанерной панели.

Постучал снова, сильнее.

В третий раз ударил ещё громче.

Никто не ответил. Лишь из телевизора по-прежнему доносились приступы истерического ликования.

Тут он различил другой звук, раздававшийся за унылым домишком: резкий звук — «тук», повторявшийся примерно раз в двадцать секунд.

Прежде чем Гурни успел выяснить его источник, дверь открыла женщина в чёрной футболке и обтягивающих кожаных брюках. Короткие торчащие пряди её волос были чёрными, как сапожный крем. В тёмных глазах читался вызов.

— Ну?

— Мне нужен Тайсон Грок.

— Ну?

— Он здесь?

— А зачем он тебе?

— Хочу с ним поговорить.

— Он не разговаривает.

— Он здесь?

— А похоже, что он здесь? — Её взгляд скользнул вниз, к собственным ногам, будто она искала потерявшегося малыша. Она несколько раз быстро шмыгнула носом, как человек, употребляющий кокаин, и чуть шагнула в сторону, чтобы удержать равновесие.

Гурни не отступал. — Не знаете, где его можно найти?

— Дай подумать. — Она закрыла глаза и сморщила лицо, пародируя мучительные попытки что-то вспомнить. — Думаю, тебе стоило бы пойти на хуй.

Она облизнула губы, нетвёрдо отступила назад и закрыла дверь.

Телевизор продолжал захлёбываться восторгом. Периодическое «тук» за домом тоже не прекращалось.

Гурни обошёл дом сзади.

Спиной к нему стоял высокий, коренастый мужчина в чёрных джинсах и чёрном кожаном жилете. Чёрные волосы, собранные в хвост, казались сальными. Мужчина смотрел на огромный древесный пень высотой около метра двадцати, стоявший примерно в шести метрах от него посреди заросшего сорняками двора. В отвесную поверхность пня были вонзены пять блестящих стальных топориков, по размеру и форме напоминавших томагавки. Шестой мужчина держал в руке.

Он медленно поднял топорик над правым плечом, замер на две-три секунды, затем резко метнул его вперёд. Топорик по пологой траектории долетел до пня и со звуком «тук» вонзился рядом с остальными пятью. Мужчина довольно хмыкнул и направился к пню.

— Тайсон Грок?

Он обернулся и уставился на Гурни. Любопытство на его лице сменилось враждебностью.

— Ну?

— Мы опрашиваем людей, которые вчера вечером были в «Падшем ангеле». — Как подсказывал Гурни опыт, местоимение «мы» могло создать полезное впечатление, будто он участвует в официальном расследовании, сам при этом не солгав.

Грок стиснул челюсти.

Гурни продолжил: — Вас видели выходящим из книжного магазина за несколько минут до того, как в окно дважды выстрелили.

Грок молчал.

— Куда вы направились, когда вышли из здания?

В глазах Грока вспыхнула злость. — Спроси моего адвоката.

— Того самого, который поднимает тебя, когда ты падаешь лицом в грязь?

Грок шагнул к Гурни, но передумал и остановился. — Вот ему и задавай свои долбаные вопросы.

— Дорогое удовольствие.

Грок моргнул. — Что?

— Брюс Хэллиуэлл берёт недёшево.

Грок словно нарочно придал лицу совершенно пустое выражение.

Гурни решил выстрелить наугад. — Дон Ранзак немало платит, чтобы тебя прикрывать. А может, чтобы ты не сболтнул чего лишнего.

— Понятия не имею, какого хрена ты несёшь.

— Прекрасно знаешь.

Грок ничего не ответил.

Гурни решил ещё раз как следует встряхнуть клетку. — Скажи, у твоей подруги случайно нет рецепта на то, чем она сейчас накачалась?

Выражение лица Грока застыло в ненависти.

ГЛАВА 19

По дороге обратно к центру посёлка Гурни размышлял о двух мирах Гладстона. Между поместьем Лоуренса Слоуна и узкими домами на колёсах на Калли-плейс лежала, казалось, непреодолимая пропасть. Как между стрельбой по летящим тарелочкам и метанием топориков.

Разумеется, существование столь разных миров не было новостью. Между людьми на верхних и нижних ступенях экономической лестницы всегда складывались напряжённые политические отношения. Но в последние годы кое-что изменилось. Раскол всё больше становился культурным, а вражда — ожесточённой. Голоса звучали громче, позиции делались непримиримее, выражения — оскорбительнее. Сторонники противоположных взглядов по любому вопросу всё сильнее отдалялись друг от друга и всё меньше считались с правдой. Реальность провалилась в воронку.

Мрачные мысли Гурни прервал звонок Стюарта Уилмота. Тот говорил быстро, взволнованно, на пол-октавы выше обычного.