— Большинство сочло бы их оторванными от жизни идеалистами. А на самом деле они ближе к реальности, чем алчные люди и те, кто одержим властью. Естественно, Ранзак их ненавидит.

Рассказывая о противостоянии, Уилмот словно приободрился и подался вперёд в кресле. Но движение отозвалось острой болью в раненой руке. Он поморщился и медленно откинулся назад.

— В больнице, — напомнил Гурни, — вы сказали, что нам нужно поговорить.

Уилмот поправил положение руки. Лёгкое заикание, на время исчезнувшее, вернулось. — Я видел в к-книжном магазине человека, которому там было не место.

— Тайсона Грока?

Уилмот удивлённо приоткрыл рот. — Как вы узнали?

— Я видел его раньше в «Дорожном доме Джесси». А в книжном магазине одна женщина сказала мне, как его зовут.

— Вы заметили, что он ушёл, когда начал говорить Г-Гордон Фелпс?

— Да.

— Значит, он м-мог быть тем, кто в меня стрелял.

— Возможно. Он в моём списке людей, с которыми нужно поговорить.

— Будьте осторожны. Он с-совершенный псих. Если решит, что вы его подозреваете… — Последствия Уилмот предоставил воображению Гурни. — Что будете делать дальше?

— Найду мотель и посплю. Возвращаться в Адирондаки уже поздно.

— Останьтесь здесь. К дому пристроен флигель с дополнительными спальнями.

Гурни хотел отказаться, но усталость заставила его принять приглашение.

Санни Киш провела его через дом в новую пристройку и показала комнату с почти монастырской обстановкой. Узкая кровать, комод, маленький стол и один стул. Единственное окно закрывала опущенная штора. Свет давала настольная лампа для чтения.

Санни улыбнулась. — Может, вам что-нибудь принести?

— Нет, но спасибо, что спросили.

— Если передумаете, я буду в комнате для медитации.

— Вы всю ночь не спите?

— Всегда.

— А спите днём?

— Да. Когда богиня бодрствует.

— Богиня?

— Солнце. Она охраняет меня, пока я сплю.

— Вы никогда не спите ночью?

Глаза женщины расширились. — Зло приходит ночью, когда богини нет.

— Даже сюда?

— Иногда оно приходит в обличье волка.

Она замолчала, устремив взгляд куда-то за пределы комнаты.

Потом внезапно вздрогнула и моргнула, словно пробуждаясь от сна.

— Если вы завтра ещё будете здесь, — сказала она бодрым голосом, — приходите на выступление Рейнбоу о жизненно важной роли опылителей.

Гурни промолчал.

— О пчёлах, — пояснила она. — Если пчёлы вымрут, мы все вымрем.

ГЛАВА 17

Настоящий сон к нему так и не пришёл. В короткие промежутки дремоты ему мерещились Фрэнки Даласио, закапывающий убитую девушку, вой одиноких волков и члены «Братства», пронзающие Уилмота заострёнными бильярдными киями.

В четыре утра он сдался, оделся и отправился в комнату для медитации. Там за складным столом, который, судя по всему, поставили ночью, сидела Санни Киш. В одной руке она держала узловатый обломок древесного корня, в другой — зазубренный кусок синего камня. Когда Гурни подошёл, Санни бережно положила их по обе стороны от фиолетового гриба веерообразной формы.

Она с интересом взглянула на него. — Чем могу помочь?

— Решил начать день пораньше. Как мне выехать через ваши охраняемые ворота?

Она обиженно надула губы. — Вы уезжаете?

— Мне не спится, а дел накопилось много.

— Надо было сказать, что не можете уснуть. Я показала бы вам замечательные упражнения для расслабления.

На несколько секунд его воображение разыгралось.

— Вы пропустите выступление об опылителях, — с грустью произнесла она.

Он помедлил. — Так что насчёт ворот?

Она вдруг деловито взяла со стола телефон и быстро пролистала несколько экранов. — Готово. Замок отключён. Когда ваша машина подъедет, ворота откроются.

Он поблагодарил её и вышел в холодную предрассветную темноту.

Из всего списка дел, который он держал в голове, Гурни решил первым выполнить то, что было связано с Мадлен. Пока доберётся до Уолнат-Кроссинга, рассветёт и света хватит, чтобы справиться с небольшой работой у пруда. Он понимал и то, что немалую часть его желания туда поехать составляет надежда увидеть её.

Через полтора часа он ехал по Уолнат-Кроссингу, мимо тату-салона, двух магазинов подержанной мебели и лавки дешёвых сигарет, и невольно вспоминал невесёлые районы Гладстона. Зато окрестная природа — зелёные пастбища, рощицы поздней черёмухи, извилистые ручьи — была столь же прекрасна.

Добравшись до их участка, он решил не подниматься к дому и не будить Мадлен, пока не закончит работу, и оставил машину между сараем и прудом. Дверь сарая оказалась незапертой. Он взял кирку, лопату и лом и отнёс инструменты к хилым деревцам на берегу пруда, от которых Мадлен хотела избавиться.